Уилл лучше всех распорядился внезапно образовавшимся свободным временем: он просто лег спать. То же самое сделали и мудрые собаки, которые, впрочем, и не просыпались. Известие о завершении экспедиции пришло до начала побудки, так что они закончили свою экспедицию во сне. Этьенн пытался связаться по радио с Резольютом, но Мишель не отвечал. По-видимому, он считал, что мы на марше и не включал станцию. В 10 часов все, кроме спящего предводителя, собрались в нашем шатре на кофе и любимое обсуждение вариантов. По всей видимости, мы полетим прямо до Резольюта, затем – до Фробишера. Там мы оставим собак с Джоном, а сами проследуем в Оттаву, где, весьма вероятно, впервые за два месяца можно будет принять настоящий, а не снежный душ! А пока, как записано в моем дневнике, грязные, но довольные, мы отдыхали. Все мысли о завтрашнем самолете. В отличие от известного героя Владимира Высоцкого, срок нашего пребывания вдали от цивилизации был не таким продолжительным, а потому я отчетливо представлял, «кто меня там встретит, как меня обнимут…». Насчет песен я не зарекался – это было непопулярно, но тем не менее я был уже больше чем наполовину там, за скрывающимся в тумане горизонтом. Последним, пожалуй, эмоциональным всплеском, на короткое мгновение вернувшим нас в еще вчера заполнявшую все наше существование экспедиционную жизнь, была ночной дуэт Хэнк (лающий бас) – предводитель (хриплый баритон). Примерно в час ночи Хэнк решил напоследок учинить дебош и вступил в яростную перебранку с Чучи. Предводитель, спавший крепко, но чутко, отреагировал мгновенно. Несмотря на позднее время, он не поленился выскочить из палатки в пижаме и с помощью дирижерской палочки, наспех сделанной из остатков лыжной палки, попытался внести какую-то мелодичность в какофонию звуков собачьих голосов, разносившихся во влажном туманном воздухе на многие сотни метров. К счастью для укрывшейся в бенуаре аудитории, Хэнк оказался послушным солистом и быстро внял указаниям дирижера. Страсти улеглись, и вновь воцарилась такая тишина, какая бывает только в покоях Ее Высочества, когда она отдыхает…
Погода в течение дня: температура минус 1 – минус 5 градусов, ветер юго-восточный 2–4 метра в секунду, пасмурно, видимость удовлетворительная.
Сегодня, пожалуй, впервые за все время путешествия я проснулся позже, чем Бернар. Скорее всего, это объяснялось тем, что из ожидаемых сегодня трех самолетов два были зафрахтованы французским офисом экспедиции, и Бернар, вполне естественно, раньше меня почувствовал близость ароматов французской кухни. Правда, в нашем состоянии название кухни принципиального значения не имело: мы были настолько голодны, что вполне могли бы удовлетвориться и менее изысканным меню. Тем не менее когда я открыл глаза, Бернара в палатке не было. Я понял, что он наблюдает за погодой, пытаясь, как всегда, использовать все преимущества высокого роста, чтобы, заглянув за горизонт и прежде всего в ту его сторону, откуда ожидался самолет, угадать, какая погода нас сегодня ожидает. Как бы в подтверждение моей догадки я услышал неторопливую, а потому отлично мной понимаемую речь Бернара: «Все не так плохо, Виктор! Думаю, сегодня они могут прилететь». Я выглянул из палатки и сразу же согласился с такой оценкой погоды, хотя на нашем великом, могучем и не многим понятном языке это означало бы: «Погода – не фонтан, но могло быть и хуже!» На самом деле, если сравнивать ее со вчерашним сплошным туманом, то сегодня погода была просто идеальной, несмотря на отсутствие солнца и довольно низкую облачность. Видимость была не менее километра, а легкий ветерок позволял рассчитывать на то, что тумана сегодня не будет.
