Это время зафиксировано у меня в дневнике как символизирующее исторический момент встречи двух цивилизаций: собачье-лыжной и самолетно-автомобильной. За прошедшие с момента предыдущей подобной встречи 45 дней нам – представителям первой из них – удалось продвинуться в направлении нашего развития – к северу на целых 1800 километров и достичь лучшего взаимодействия и взаимопонимания как внутри самой цивилизации, так и в ее ближайшем окружении. Понятно, что все эти достижения дались непросто: основные устои нашей цивилизации – собаки и лыжи – были заметно ослаблены в постоянной борьбе с внешними врагами и нуждались в срочном восстановлении. Поэтому контакт с более развитой самолетно-автомобильной цивилизацией был как нельзя более кстати. Самолет приземлился в самом начале нашей полосы и, покачивая крыльями на застругах, подрулил прямо к нам. Командир самолета – высокий, плотный, седоватый в черном комбинезоне и темных очках коротко представился: «Джон». Подошедший следом за ним второй пилот – еще совсем молодой парень флегматичного вида с рыжими усами – в полном соответствии с требованиями штатного расписания авиакомпании «Bradley», определявшего строгую связь между именами сотрудников летного состава и занимаемыми ими должностями, поспешил сообщить, что он еще просто Джонни. Пока мы знакомились с летчиками, двери салона «Твин оттера» распахнулись, и на лед буквально вывалились Мишель Франко, Джон, Крис и, конечно же, неутомимый Лоран со своей неразлучной кинокамерой. Меня порадовал тот факт, что, несмотря на наши потрепанные и обугленные физиономии, мы были без труда опознаны прибывшими. Это говорило о том, что мы в принципе могли рассчитывать на вполне адекватный прием на Большой Земле. Мишель пустил по кругу бутылку «Picardi» – весьма специфичной анисовой водки, которая, несмотря на всю свою специфичность, мгновенно разошлась, согревая наши озябшие в ожидании души. Сразу же, не дав волшебному напитку окончательно раствориться в нашей загустевшей крови, кровожадный доктор Этьенн приступил в отбору крови у своих еще недавно товарищей по команде. Камера Лорана бесстрастно фиксировала эти леденящие душу подробности, особенно те, где Этьенн мужественно брал кровь у самого себя, используя для этого вакуумные пробирки.
Примерно через три часа один за другим приземлились еще два «Твин оттера». На борту последнего крупными буквами было набрано «CHRONOPOST» – это был долгожданный самолет со спонсорами. И, как оказалось, не только со спонсорами, но и со спонсоршами, причем весьма и весьма привлекательными. Как только самолет, подрулив к нам, выключил движки, из отворившейся двери салона, не дожидаясь установки трапа, на лед буквально посыпались разноцветные фигурки, среди которых мы с нашим заметно обострившимся за два месяца чувством прекрасного легко различили несколько женских. Несмотря на то что в ожидании обещанных подарков мы стояли на пути встречавших мрачной монолитной стеной, это никак не помешало первой из них, наиболее бойкой, безошибочно выделить среди нас счастливчика Этьенна и подарить ему затяжной, как прыжок из стратосферы, истинно французский поцелуй. У меня, не случайно оказавшегося ближе всех к Этьенну (поскольку большинство спонсоров были из Франции, я инстинктивно держался рядом с Этьенном в слабой надежде, что в общей суматохе встречи французы могут принять меня за своего), на какое-то мгновение перехватило дыхание. Я даже забыл о чувстве острого голода, но тут же опомнился и отвел взгляд от целующейся парочки. Все остальные участники экспедиции удостоились вполне дружеских рукопожатий и по-театральному крепких объятий. Вообще говоря, столь резкая смена образа жизни – переход от бродячей к оседлой – незамедлительно сказалась на восприятии окружающего меня мира: появилась какая-то апатия, полное нежелание что-либо делать. Этот бесконечный белый мир, неотрывной частицей которого еще вчера я себя ощущал, сегодня казался чужим, холодным и ненужным. Радость первой встречи с друзьями прошла, и я чувствовал внутри какую-то опустошенность, усугублявшуюся чувством острого голода. Вся происходившая вокруг меня суета: многократное во всех мыслимых и немыслимых ракурсах фотографирование для спонсоров, молниеносно возникавшие и почти так же быстро разрушавшиеся хрупкие мостики случайных диалогов, – не могла поглотить возникшее в глубине души чувство сожаления, что все то прекрасное время, которое мы с собаками провели на ледниковом куполе Гренландии, уже позади и его не вернуть, как не вернуть и то ни с чем не сравнимое чувство предвкушения финала и удовлетворенности от проделанной трудной работы.
