Собакам тоже пришлось потрудиться на спонсоров. Для демонстрации удивительных свойств волшебной полимерной пленки «Гортекс», а точнее изготовленных из нее специальных носочков для защиты собачьих лап, мы нарядили всех собак упряжки предводителя в эти ярко-синие носки. Легко было понять нежелание уже практически сутки не кормленных животных подчиниться совершенно необычной для них процедуре примерки. Когда, наконец, несмотря на все старания наших четвероногих друзей освободиться от совершенно лишних с их точки зрения деталей туалета или даже съесть их, носки были надеты, наши гордые и сильные собаки тут же показались меньше ростом и стали походить на участников цирковой программы «собачий бокс». Сразу же после съемок центр ледниковой общественной жизни сместился в сторону самолета, на борту которого был наклеен рекламный плакат «CHRONOPOST». И вот тут-то я впервые на собственном опыте убедился, что знание иностранного языка может, помимо радости живого общения, принести и чисто практическую пользу. Как вы помните, в самом начале апреля, во время нашего очередного предэкспедиционного митинга, на вопрос Этьенна о том, что каждый из нас желал бы получить на финише экспедиции в качестве подарка от спонсоров, я по незнанию и недопониманию имел неосторожность заказать розы. Так вот, настал час расплаты за неосторожно оброненное слово. Правда, до самого последнего момента я все еще верил в чудо, в то, что, может быть, спонсоры правильно оценят мой романтический порыв и откорректируют его с учетом реальной обстановки, да и коварный предводитель перед самым концом экспедиции проговорился мне о том, что сам изменил меру привлечения спонсоров, запросив вместо тюльпанов (предвестников моих роз) красную икру и шампанское.
Увы! Спонсоры вполне адекватно отреагировали на наши запросы. «Кто из вас Виктор Боярский?» – спросила, высунувшись из салона самолета, невысокая хрупкая, несмотря на пухлую пуховую куртку, женщина, олицетворявшая здесь, на леднике, всю полноту власти могущественного «CHRONOPOST». Я выдвинулся вперед, провожаемый завистливыми взглядами товарищей по команде, и ответил: «Я», – для пущей убедительности продемонстрировав вышитую на левой стороне моей штормовки свою фамилию. Женщина внимательно, неслышно шевеля губами, прочла надпись, затем повернулась в сторону салона, по всей видимости, сверяя мою фамилию с данными товарно-транспортной накладной, и, убедившись в полной идентичности означенных имен, торжественно извлекла из-за спины вазу с огромным букетом из одиннадцати темно-красных замечательных по своей красоте и свежести роз. Розы были настолько свежими, что, казалось, она срезала их с куста прямо в самолете – на их нежных лепестках виднелись капельки росы. Эффект был потрясающим! Лоран с урчанием припал к окуляру своей камеры, предводитель стыдливо отвел глаза в сторону, Этьенн поднял вверх большой палец, но тоже как-то сочувственно посмотрел на меня. Партия была проиграна. Мне оставалось только склониться в низком поклоне и, прижав букет к груди, ретироваться за спины своих товарищей, которые еще теснее сомкнули кольцо вокруг волшебной двери самолета. Запах свежих роз, особенно остро ощущаемый здесь, на леднике, в лишенной посторонних запахов атмосфере, на какое-то мгновение заглушил даже чувство голода.
