И все же мы сели в самолет во Фробишере вполне «одушевленные». Несмотря на некоторую заминку с обещанным душем, вызванную, как оказалось, провалом самой надежной явки Джона во Фробишере (вполне объяснимого, если учесть долгое отсутствие резидента на театре военных действий), операция под кодовым названием «Душ» состоялась на квартире стюардессы местной авиакомпании, завербованной Джоном, по-видимому, уже сейчас, по возвращении во Фробишер. Из соображений конспирации Джон не счел возможным представить нас владелице явочной квартиры, что было в общем-то мудро – наша заляпанная грязью одежда, небритые обветренные физиономии и отчетливо просматривавшийся, несмотря на ранний завтрак у «Bradley», голодный блеск в глазах, несомненно, заставил бы вновь испеченного агента задуматься о перспективности работы на столь непрезентабельную организацию. Не знаю, как остальным, но лично мне квартирка показалась очень даже комфортабельной и уютной, и я мысленно похвалил Джона, который, судя по его уверенному поведению, был здесь явно не первый раз. Обстановка была очень располагающей: мягкие ковры, кресла, прекрасно оборудованная кухня, телевизор и, наконец, сверкающая кафелем и хромированными ручками кранов ванная. Мгновенно образовалась вполне живая очередь из желающих смыть гренландские впечатления и подготовиться к адекватному восприятию неумолимо надвигавшегося на нас цивилизованного мира. Предводитель удивительным образом оказался в этой очереди первым.
Джон был бы не Джон, если бы не крикнул вслед рванувшемуся к дверям ванны с каким-то животным урчанием и сбрасывавшему на ходу экспедиционный хитон предводителю: «Во Фробишере нет центрального водопровода. Поэтому, по возможности, экономьте воду!» Действительно, поскольку в этих северных краях зима длилась практически двенадцать месяцев в году, центрального водопровода не было, и в каждом доме был установлен внушительных размеров бак из нержавейки, куда из автоцистерн регулярно закачивалась питьевая вода. Когда дошла очередь до меня, воды еще, к счастью, хватало, и мне удалось отвести душу в душе. Вытираясь своим личным полотенцем (удивительная прозорливость Джона, позаботившегося о том, чтобы каждый из нас получил персональное полотенце), я взглянул в висевшее над умывальником большое запотевшее зеркало и не сразу понял, откуда взялась эта огромная, лохматая, не влезавшая в зеркало борода. Я не говорю уже о подернутой всеми цветами побежалости коже лица и красном облупленном носе. Я протер зеркало, непонятно на что надеясь, но это только расширило полосу отчуждения между мной и бандитского вида субъектом, смотревшим на меня со стены. В дверь робко постучал Кейзо (как самый младший из нас, он мылся последним) и оторвал меня от грустных размышлений по поводу произошедших со мной перемен.
Мое потрясение увиденным было так велико, что я не решился, как все остальные, посетить «Салон красоты», открытый Крис тут же, непосредственно у выхода из ванной. Предводитель, отдавший свою буйную шевелюру на заклание ее умелым ножницам, явно помолодел, не говоря уже о Джоне и Кейзо, которые и до салона не выглядели стариками. Джон не переставал баловать нас сюрпризами: после душа всех нас ожидал вполне вместительный автомобиль, задняя дверь которого регулярно распахивалась на крутых поворотах фробишерского большака, как бы приглашая случайных прохожих присоединиться к нашей веселой компании. До вылета самолета в Оттаву оставалось около полутора часов. В небольшом одноэтажном здании аэропорта мы сразу же натолкнулись на франкоязычную часть нашей экспедиции. Несмотря на то что все они ночевали в отеле в несомненно лучших, чем мы, условиях (особенно если принять во внимание, что мы с Джефом вообще не ложились спать), и Этьенн, и Бернар выглядели утомленными. «Если бы в этом отеле не было телефонов, мы могли бы хоть немного поспать», – буркнул Бернар в ответ на мой вопрос о том, как им спалось на настоящих кроватях. Предводитель, пребывая в состоянии какого-то невиданного подъема, буквально опустошил полки небольшого сувенирного магазинчика, находившегося в самом центре зала ожидания. При этом каждому из нас досталось по небольшому подарку из ассортимента эскимосского народного творчества, а мне даже два: симпатичный шарфик и скатерка с замысловатым орнаментом. «Это для твоей жены и мамы», – сказал предводитель, протягивая мне сувениры. В ответном порыве я прижал Уилла к груди, на мгновение заслонив его своей бородой от стоявших за мной в очереди за подарками товарищей по команде. В самолете мы встретились с теми же стюардессами, которые так хорошо нас кормили на пути в Нарссарссуак два месяца назад. Мне показалось, что как ассортимент, так и качество предложенного нам питания за время нашего отсутствия заметно улучшились, и, несмотря на страстное желание хоть чуть-чуть вздремнуть, я попросил добавки. По мере нашего продвижения на юг снег под крыльями самолета таял вместе с облаками.
