Надпись над следующей будкой была не столь лаконичной и гласила: «Chester – the first dog, reached the North Pole on May 1, 1986»[6]. Это был вожак упряжки – Честер. Честно сказать, внешне он мало отличался от Спиннера, но его начинающая седеть, покрытая многочисленными шрамами морда, надорванные в некоторых местах уши и полная достоинства поза, которой он встретил нас, выдавали в нем испытанного, прошедшего лед, воду и медные трубы и много повидавшего в своей жизни бойца. Он встал при нашем приближении, но не прыгал, не вилял хвостом, а только, слегка припав на вытянутые передние лапы, стал едва заметно покачивать головой из стороны в сторону. Создавалось впечатление, что он, как будто зная о содержании надписи на своей будке, всем своим видом давал понять, что да, это именно он, Честер, первым среди собак достиг Северного полюса и что это вовсе не было случайностью. «Это очень хороший вожак, – сказал Джеф, поглаживая Честера. – Он умен и сдержан, выполняет команды и отлично держит направление. Честер – одна из немногих здесь собак, кто понимает команды „Право” и „Лево”». Действительно, правильная и своевременная реакция на такие команды, как «Вправо» или «Влево», давала той или иной собаке все основания претендовать на роль вожака. Кроме понимания этих двух команд, звучащих на принятом у здешних собак эскимосском языке как «Джи!» и «Хо!» соответственно, от вожака требовалось знание и беспрекословное подчинение основной команде «Воооу!», что в переводе с того же эскимосского означало «Стой!». Поскольку честолюбие наверняка не входило в список основных инстинктов ездовых собак и, более того, эта непременная для любого вожака черта характера никоим образом не культивировалась в тренировочно-воспитательном процессе здесь на ранчо, иными словами, вожак не получал ни дополнительного пайка, ни имел особых жилищных привилегий, претендентов на эту, казалось бы, почетную должность было совсем немного. Честер был одним из них, и поскольку Стигер подобрал эту собаку в одном из индейских поселков во время своего путешествия в 1985 году по Северо-Западным территориям Канады, то он, скорее всего, принес свое понимание обязанностей вожака из куда более суровой, чем здесь, на ранчо, прошлой жизни. Позже, в Гренландии, именно Честер своим хладнокровием и «непрерыкаемым» авторитетом предотвратил первый за всю долгую историю существования нашей упряжки случай каннибализма.
6 марта истекала неделя, отпущенная Константину на совершение его непростой миссии по сопровождению меня на тренировочные сборы в Америку, и он с чувством полностью выполненного долга готовился к отъезду, оставляя меня наедине с моим английским самостоятельно решать все вопросы моего сосуществования с незнакомым миром. И то правда, пора же было когда-то начинать самому отвечать на вопросы и понимать все, происходящее вокруг меня, и чем скорее, тем лучше. И хотя в глубине души я понимал, что присутствие спасительного Константина позволяет мне расслабиться и не слишком стараться вникать в суть обращенных ко мне вопросов, что здорово тормозило мое превращение в полноценного участника команды, тем не менее расставаться с ним было грустно. Я уставал от постоянного напряжения, вызванного стремлением при практически полном отсутствии восприятия английской речи адекватно реагировать на происходящее вокруг меня.
