Погода с утра стояла под стать настроению: грустная и какая-то серая, было тепло и дождливо. Джеф выехал первым – размять собак, а я помогал Косте собирать чемодан, слушая его последние напутствия. Неожиданно Костя, как бы обращаясь к самому себе, произнес: «Слушай, ведь мне же надо будет отчитаться в Комитете за выданный аванс!» И уже, обращаясь ко мне, добавил: «Ты же видишь, здесь все равно некуда тратить деньги, отдай их мне». Опасаясь, что Константин и на самом деле может не выдержать очной ставки в бухгалтерии этого далекого, но могущественного Комитета, я незамедлительно передал ему все, что оставалось у меня от справедливо поделенных поровну в аэропорту Нью-Йорка 50 долларов. Нельзя сказать, что я почувствовал себя более уверенно, оставаясь в Америке без цента за душой, но делать было нечего. Тем временем Кейзо, погрузив на свою упряжку довольно громоздкое оборудование наших киномушкетеров, уехал. Вскоре появился Джеф и, передав мне упряжку, скрылся, скорее всего, для того чтобы не мешать моему первому самостоятельнму выезду. Усадив Костю на нарты оберегать собственный чемодан и заняв полагающееся погонщику место позади нарт, я не без волнения скомандовал: «О’кей!». К моему удивлению, собаки отреагировали на эту команду и тронулись с места. Мы углубились в лес. Дождь сделал свое дело, и местами нам попадались обнаженные участки земли, но поскольку их размеры не превышали длины нарт, они не тормозили нашего движения, которое, к слову сказать, нельзя было назвать стремительным. Собаки, почувствовав смену руководства, бежали вяло, без интереса, как бы приглашая погонщика продемонстрировать свое умение управлять ими. Я же в свою очередь был в основном занят тем, что старался привести в соответствие аллюр Содапопа с вялой иноходью остальных собак, а кроме того, периодически распутывал постромки Хака и Сойера, устраивавших при каждом удобном случае бурные сцены братания. В те редкие минуты, когда мне удавалось это сделать, я запрыгивал на небольшую площадку, укрепленную на полозьях нарт позади стоек, и с некоторой завистью поглядывал на Константина, мирно дремавшего на нартах в обнимку со своим чемоданом. Медленный темп движения убаюкивал. В результате я прозевал очередной поворот дороги и, не успев вывернуть нарты, съехал с дороги в сугроб. Собаки с явным облегчением остановились и, не обращая ни малейшего внимания на мои призывы, завалились в снег. Ситуация осложнялась тем, что нарты уперлись в невысокий, но достаточно мощный пень, который, естественно, торчал прямо между полозьев, и поэтому выехать из этой засады можно было бы только сдав нарты немного назад. Нечего и говорить, что если собаки не желают идти вперед, то заставить их сдвинуться назад вообще невозможно, более того любая попытка потянуть на себя веревку, которая соединяет упряжку с нартами, тотчас же вызывает прямо противоположную реакцию. Этот способ часто используется погонщиками, чтобы заставить собак стронуть с места тяжелые нарты. В нашем случае он не работал – мешал пень. Наших с Костей усилий явно не хватало, несмотря на то что Костя даже снял свой чемодан, чтобы облегчить нарты. Кто знает, состоялись бы Костин отъезд и мое участие в экспедиции, если бы не подоспевший со своей небольшой учебной упряжкой Грант, который и помог нам выбраться. Поведение наших собак, почувствовавших впереди себя другую упряжку, в корне преобразилось. Куда только подевались их вялость и деланное равнодушие! Они полетели как угорелые, я едва успевал тормозить на спусках, стараясь вписать нарты в коварные повороты лесной трассы. На Костю было страшно смотреть, он распластался на нартах, подмяв под себя свой чемодан. Всякий раз, когда нарты на бешеной скорости взлетали на очередной трамплин и их передняя часть устремлялась ввысь, я опасался, что Костю неминуемо выбросит в сугроб, однако правильно упакованный чемодан справлялся с задачей удержания Константина в пределах прямой видимости и ограничивал свободу перемещений его тела радиусом его вытянутой руки. Вскоре показалась упряжка Гранта, и мне пришлось остановить собак, иначе столкновение было бы неизбежным. После этого без приключений мы пересекли озеро и подъехали к месту, откуда несколькими днями ранее отправились на ранчо в сопровождении Джефа. Машина уже ждала Костю и мушкетеров. Мы простились. До дня моего отъезда, четко обозначенного на моих билетах, которые я, к счастью, не отдал Константину, оставалось три недели.
