Итак, 13 апреля в 22 часа по гренландскому времени наш самолет приземлился в аэропорту поселка Нарссарссуак – начальной точке нашего маршрута. Температура около минус 10 градусов, темно, голубые, мерцающие, а потому кажущиеся махровыми звезды и будто наносимые чьей-то невидимой, легкой и быстрой кистью разноцветные мазки полярного сияния в северной части горизонта. Царящая над всеми этим великолепием полярной ночи тишина располагала к созерцанию, но самолет спешил обратно во Фробишер, где начинала портиться погода. Разгрузка продолжалась недолго, собаки буквально вываливались в снег к своему вящему удовольствию, но мы, не давая им опомниться, чтобы они действительно не показали то, на что были способны после утомительного многочасового сидения в самолете, быстро цепляли их за ошейники все к той же спасительной проволочной сетке, окружавшей (как это мудро!) летное поле. Самолет улетел, унеся с собой во Фробишер Джона, Дэйва и Константина, и мы еще долго могли видеть мигающую ярко-красную и потому хорошо различимую на фоне темного звездного неба капельку его проблескового огня. Посланный на разведку Кейзо отыскал место для стоянки собак. По его словам на этом же месте привязывал собак Уэмура после завершения экспедиции 10 лет назад. Стоянка эта представляла собой три высоких стальных столба, установленных в вершинах правильного треугольника со стороной метров пятьдесят. Чтобы перевезти всех наших собак к месту стоянки нам потребовалось пять рейсов на небольшом «БМВ», в кузове которого с трудом, при упаковке способом «лицо к морде», умещались мы с Уиллом и восемь связанных по двое собак. Всю операцию закончили часа в два ночи. Промокшие и голодные, мы добрались до нашего «отеля» – небольшого одноэтажного здания, в котором, судя по его состоянию, уже давно никто не жил. Я так толком и не понял, что находилось в этом здании прежде. Оно одинаково походило и на небольшую школу, и на бывшую гостиницу – коридорная система с расположенными по обе стороны комнатами разного размера. Но, как легко можно догадаться, архитектурные особенности этого замечательного, давшего нам долгожданный приют, здания не могли в этот вечер долго занимать наше внимание. Мы хотели есть и спать, и именно это диктовало наше поведение и обусловливало цвета, в которых мы воспринимали окружавшую нас действительность. Как и положено, пример всем подал предводитель: он захватил свой спальный мешок и свернутый в рулон матрасик и пошел по коридору, явно намереваясь занять какой-нибудь «люкс» подальше от суеты. Ему это легко удалось в связи с отсутствием наплыва постояльцев. Этьенн сделал то же самое и расположился на полу в одной из самых больших комнат, вся мебель которой состояла из разбросанных по полу газет. Меня несколько удивило то, что расселение проходило без слов и вполне уместного, с моей точки зрения, обсуждения того, кто и как будет делить эти шикарные номера, – каждый действовал так, как будто он был один. В этой ситуации я поступил в полном соответствии со своими представлениями о счастье: увидев, что Этьенн занял самую большую комнату, я втащил туда свой спальник и начал готовить свое персональное спальное место. Мне показалось, что подобная инициатива не слишком понравилась Этьенну, но я не подал виду – места в комнате вполне хватало и для большего числа людей, не говоря уже об участниках экспедиции, которым предстояло соседствовать в палатках на куда меньшей площади и в течение куда большего промежутка времени. Следует отметить, что только члены экспедиции разместились в условиях, максимально приближенных к походным. Пэр, Жаки и телевизионная группа нашли себе другое место под нежарким нарссарссуакским солнцем, и это место, насколько можно было судить по их свежим физиономиям, без видимых следов крупного шрифта газетных передовиц, отличалось от нашего, и не в худшую сторону. Ужин наш в тот памятный первый гренландский вечер был в полном соответствии с окружающей обстановкой собран по-походному. В дело пошли продукты из нашего экспедиционного рациона, однако примусы мы не разжигали, а ели холодный сыр, галеты, орехи и шоколад, что в общем-то было вкусно. Спали мы отменно и проснулись уже около одиннадцати. В два часа прилетел самолет с нашими мушкетерами – Лораном, Дамианом и Бернаром.
