Махнув нам рукой, Лоран в сопровождении своего ассистента, нагруженного всем остальным необходимым оборудованием, пошел на лыжах к своему наблюдательному пункту, волоча за собой небольшие саночки с камерой. Мы продолжили сворачивать лагерь. Передо мной стояла непростая эадача: сформировать из собак, которые до сих пор никогда не работали вместе, работоспособную упряжку. Главной моей надеждой, вселявшей в меня уверенность, что мне удастся это сделать, был Чубаки, которого я, воспользовавшись благодушным настроением Джефа после утреннего чая, упросил отдать мне на время. Правда, в качестве нагрузки к Чубаки я получил от того же Джефа Кавиа и Томми, но с этим пришлось смириться. Кейзо предоставил в мое распоряжение Родена и Куку, а Уилл – Баффи, Слайдера и вожака Банту. Подобно тренеру футбольной сборной, я должен был за короткое время так расставить своих лохматых игроков, каждый из которых представлял собой, естественно, неповторимую индивидуальность, чтобы вся моя команда играла, что называется, в одни ворота и не только стронула бы с места тяжеленные нарты, но и смогла бы хоть какое-то время протащить их. Естественно, зная безупречную трудовую характеристику Чубаки, я поставил его в коренной тройке рядом с безразличным Кавиа и слегка заторможенным и трусоватым Томми. Я надеялся, что пример Чубаки, с одной стороны, и близость моей карающей десницы – с другой, добавят обоим энтузиазма. Не будучи до конца уверен в коренной тройке, я усилил среднюю линию, поставив туда трех крупных собак – Баффи, Слайдера и Родена. За этих трех я не очень беспокоился, поскольку все они отличались очень миролюбивым и покладистым характером и, хотя и не лезли из шкуры вон, тянули лямку достаточно надежно. Вопрос с вожаком моей упряжки решился сам собой, после того как Уилл предложил мне взять Банту, который, по его словам, был специально для этого натренирован.
Этой небольшой и, я бы сказал, какой-то загадочно-унылой собаки не было у нас на ранчо. Уилл приобрел ее буквально перед экспедицией, чтобы использовать ее именно в качестве вожака, с которыми постоянно были проблемы. «Настоящих буйных» хватало, а вот вожаков не было. Не знаю, может быть, потому, что сама методика тренировок собак на его ранчо была ориентирована главным образом на воспитание у них мощной, выносливой, всепогодной и покорной тягловой силы, инициатива и сообразительность никак не поощрялись. Поэтому у собак не было никакого стимула заучивать еще две команды: «Джи!» и «Хо!», которые означают соответственно «Вправо!» и «Влево!» и безупречное знание которых отличает вожака упряжки. Им было вполне достаточно привычных «О’кей!» и «Воооу!» («Вперед!» и «Стой!»), чтобы выполнять все требуемые от них действия, а может быть, Уилл и не придавал особого значения тренировке собак на роль вожака, поскольку рассчитывал, что в экспедиции все равно кто-нибудь будет идти впереди упряжек и тем самым выполнять, по сути, роль вожака без дополнительных затрат на его тренировку. Так или иначе, но Банту был приобретен за кругленькую сумму в 2000 долларов на одном из собачьих ранчо в Колорадо, и столь высокая цена по сравнению со стоимостью средней ездовой собаки (300–500 долларов) как раз была и обусловлена предполагаемым пониманием Банту этих двух дополнительных команд.
