По просьбе Кейзо я поставил рядом с профессионалом Банту стажера Куку. Кейзо надеялся таким образом попытаться натренировать этого вечно спящего флегматика и попробовать его в Антарктике в качестве вожака. Невидимый, но отчетливо слышимый по радио Лоран, занявший позицию для съемки, дал команду, и экспедиция началась. Это было в 10.30, или почти через пять часов после звонка будильника Джефа. Собаки, полные нерастраченного еще энтузиазма, тянули отменно, и мне стоило больших трудов удерживать этот темп. Используя очередную паузу, заданную нашим все еще невидимым режиссером, я попробовал надеть лыжи и с помощью привязанной к передку нарт веревки некоторое время скользил сбоку от нарт и, к своему удивлению, ни разу не упал. Подъем тем временем становился все круче, а снег – глубже и мягче. Собаки часто останавливались и, естественно, делали это не в такт с командами режиссера, а просто чтобы перевести дух. Их большие розовые языки были вывалены наружу, они часто хватали снег пастью и постоянно поворачивались в мою сторону, как бы желая сказать: «И только ради этого мы тащились сюда за многие тысячи километров!» Я, уставший и взмокший, тоже был готов задать себе этот вопрос, но отвечать на него было некогда – надо было стараться не отстать от своих товарищей. Несмотря на то что именно мы с Джефом вчера наметили путь для подьема, чтобы по возможности избежать трещин, первыми провалились его нарты, идущие метрах в пятидесяти впереди меня. Я увидел, как передняя часть его нарт внезапно задралась вверх, нарты остановились и даже чуть сползли назад. Работая всем корпусом, я затормозил свою упряжку и увидел позади нарт Джефа зияющий голубой провал. К счастью, снежный мост обрушился лишь частично, и собакам Джефа удалось нарушить возникшее шаткое и опасное равновесие и перетащить нарты на безопасную сторону. Не надеясь на то, что команда «Джи!» заставит Банту отклониться от такого притягательного, пахнущего чужими собаками следа, я взял его за ошейник и повел свою упряжку выше по склону, где снежный мост выглядел понадежнее. Нам удалось переправиться через трещину без приключений. Уже присоединившийся к нам Лоран дал команду остановиться и долго исследовал трещину через окуляр своей камеры, настолько долго, что мы начали уже откровенно подмерзать на скатывающемся с ледника навстречу нам свежем ветру. Наверное, поэтому собаки слишком буквально восприняли мою команду «О’кей!» и стартовали так резво, что стоявшие на склоне и не придерживаемые мною нарты опрокинулись. Надо было видеть счастливое лицо нашего режиссера! Более того, Лоран попросил нас не поднимать нарты, пока он не выберет наилучшую позицию для съемки. После того как мы с Джефом и оказавшимся ближе всего к нам Кейзо с большим трудом все-таки вернули нарты в нормальное положение, Лоран подозвал Этьенна и Уилла и попросил меня вновь повторить переворот, чтобы уже вся команда участвовала в подъеме нарт. Сюжет назывался «Слаженная работа участников международной экспедиции по подьему опрокинувшихся нарт», но в окончательную версию фильма почему-то не вошел.
С многочисленными вынужденными, и не очень, остановками мы шли до 19 часов и все волею неутомимого Лорана, которому во что бы то ни стало необходимо было отснять наш караван в лучах заходящего солнца, когда «серебряные змеи» поземки кажутся еще живее и причудливее, а бесчисленные тени от снежных надувов удлиняются на глазах. Незадолго до остановки в передовом отряде экспедиции произошла какая-то заминка, и вскоре мимо меня на приличной скорости пробежал Сэм – вожак шедшей впереди упряжки Уилла. Он бежал целеустремленно и уверенно, не обращая внимания на наши крики, как будто что-то позабыл там позади, в лагере, и вскоре скрылся за пеленой поземки. Подошедший Уилл успокоил меня: «Не волнуйся, он вернется еще до ужина, такое с ним часто случается». Оставалось только уповать на то, что слова Уилла сбудутся, и они действительно сбылись: Сэм вернулся – чувство голода возобладало и погасило этот внезапно вспыхнувший приступ ностальгии.
Вечером блаженствовали с Джефом за чаем в нашем уютном оранжевом доме, и настроение не могло испортить даже осознание того, что нам удалось пройти в этот первый день всего лишь 6 миль, хотя мы были в пути целых 7 часов.
