– Любви?! Как ты можешь говорить о любви в такой момент?! Даже если бы и всё было в порядке, ты был бы последним, с кем бы я хотела говорить о любви! – не выдержала Анжелик, закричав ему в лицо.
Гюстав был настолько ошарашен и подавлен, что со стороны могло показаться, будто над ним разразилась свинцовая туча и огорошила его ледяным дождём. Отвергнутый, он чувствовал, будто его облили помоями с ног до головы.
– Прости… Я думал, что ты хочешь того же. – с осадком непонимания попытался объясниться Гюстав.
Анжелик снова заплакала. Но Гюстава волновало не это, ведь он и сам не знал, как успокоить вскипающую бурю негодования внутри его сердца. Какое-то время он походил по комнате кругами, а затем, словно на автомате, подошёл к старому, резному серванту и достал изящную фарфоровую кофейную пару.
– Ещё раз прости меня, Анжелик. Этого больше не повторится. Составишь мне компанию за чашкой кофе в знак примирения? – еле выдавил из себя любезности Гюстав.
Она посмотрела на него с оттенком сожаления и под гнетущим чувством вины не ответила отказом:
– Всё в порядке, Гюстав. Мне… Мне жаль, что я ответила тебе так грубо. Конечно, я буду рада, если мы останемся хорошими друзьями.
Хоть и Гюстав изобразил улыбку, то только ради приличия. Или у него была другая причина для утешения?
Сварив ароматный кофе, Гюстав разлил его по чашкам, сперва подав горячий напиток расстроенной Анжелик. Сам же присел на диване, медленно смакуя, будто чего-то выжидая.
После нескольких глотков Анжелик почувствовала странную и неприятную горечь:
– Господи, мне, наверное, настолько сейчас от всего противно, что я даже не узнаю вкус кофе.
– Слишком пережаренные зёрна, добавь сахар и вкус улучшится. – спокойно произнёс Гюстав.
– Господи, я столько наломала дров за последние сутки, что просто голова идёт кругом…
– Успокойся, приди в себя. А дальше обязательно что-нибудь придумаем. Прости, я должен отойти на минутку, мне пора позвонить в госпиталь Святого Сердца, узнать о состоянии моего пациента.
Гюстав поспешил оставить Анжелик в гостиной, а сам, закрыв за собой двери, направился к телефону в прихожей. Пытаясь побороть кофейную горечь, которая сводила даже зубы, Анжелик потянулась к сахарнице, но та оказалась практически пуста. Банальное стечение обстоятельств помогло ей оказаться на кухне, в поисках сахара. Но и женское любопытство также взяло вверх – на кухне был ещё один телефон, и аккуратно сняв трубку, она с каким-то особым замиранием приложила её к уху. Услышав голоса, её сердце вздрогнуло – даму, с которой беседовал Дюфур, она прекрасно знала и уж никак не ожидала услышать такую занимательную беседу.
– Мари-Роз, ты перешла все границы, – полушёпотом, с явной злостью вычитывал Гюстав свою собеседницу. – Тебе так горело ей высказать всё это именно сейчас?!
– А что такое, милый мой Гюстав? Дай-ка я угадаю. Она пришла к тебе жаловаться, а ты вдруг подумал, что это очень хороший момент для твоих ухаживаний? Ха-ха, судя по твоему оскалу, который я слышу даже через телефон, она тебя отшила, и ты звонишь мне. Впрочем, так было всегда, когда мы были вместе – я была нужна тебе лишь для того, чтобы решать твои проблемы, ты всего лишь хотел получше устроиться за мой счёт. И я никогда не поверю, что тебя как-то колышут её слёзы, для тебя она очередная игрушка. – деловито фыркнула Мари-Роз.
– Если придумают лекарство, очищающее память, то я буду первым, кто к нему прибегнет. И знаешь почему? Чтобы забыть те ужасные месяцы, проведённые вместе с тобой, твой голос, твоё лицо, твои прикосновения и всё, что с тобой связано! Я не просил тебя нянчиться со мной, ты делала это ради забавы, пока тебе это было интересно. – высказал свою злобу Гюстав.
– Какие элегантные гадости ты говоришь сегодня, просто прелесть, нужно будет записать для остальных ничтожеств, сродни тебя. Но учти, забыв меня, тебе пришлось бы и забыть её – как никак, она моя сестра. И знаешь, я даже горда за неё, что она осмелилась тебе отказать.
– Я готов забыть вас сразу всех! Сначала ты бросила её на грань отчаянья, а теперь пытаешься включать заботливую сестру – неужели, у тебя просыпается совесть?
– Давай сменим пластинку, эта мелодия режет мне по ушам.
– Правда? А я думаю, что ты занервничала. Занервничала, что я не дам ей просто так уйти от меня. И знаешь, ты права – я не намерен так легко сдаваться, к тому же, я уже сделал первый ход.
– Послушай ты, сволочной докторишка, если ты хоть пальцем её тронешь, я найду тебя, куда бы ты не зарылся, и я так испорчу тебе и твоему отцу репутацию, что вашей сытой и шикарной жизни придёт конец!
– Попробуй, но предупреждаю – ты удивишься. Тебя никто не воспримет всерьёз, учитывая твою запятнанную репутацию, а твои обвинения воспримут как бредни сумасшедшей. Так что, прости, Мари-Роз, на этот раз ты опоздала. Теперь это моя прерогатива портить другим жизнь.
