Грета полностью

– Куском сланца. Черт, Дион, она упала как подкошенная. А он оставил ее там валяться, просто сел в машину и уехал. Даже не заплакал.

Дион стал ходить туда-сюда, как затравленное животное.

– Я подошел к ней. Не знал, жива она или нет. У нее было разбито лицо. – Я поднял руку и показал Диону сумочку. – Я взял это.

– Блядь! Так, ладно, хорошо. – Дион заходил еще быстрее, вперед-назад, вперед-назад. – От этого надо избавиться.

– В смысле? Зачем?

– Потому что все подумают на тебя. Решат, это ты убил ее, Шейн! Сечешь?

– Я пойду в полицию! Расскажу все, что видел!

– Ага, конечно. Кому, думаешь, они поверят: парню, который живет в съемном жилье, или хозяину крутой фермы?

– И что мне делать? – В моем голосе звучала паника, хотя в голове уже вырисовывался смутный план.

– Выбросить сумочку в реку.

– Думаешь?

– Да!

– Но… Не лучше ли будет ее спрятать?

– Нет, блядь, не лучше! Ты с ума сошел.

Дион бросился ко мне, но я прижал сумку к животу.

– Давай оставим ее на случай, если никто не поверит в то, что Грету убил отец. На самый крайний случай.

Дион застыл, раздумывая над моими словами. Вряд ли он был способен хорошо соображать в тот момент. Я втянул его во все это, даже не подумав.

– Мы должны избавиться от сумки. Тебе нельзя держать ее дома.

– Где-нибудь спрячу.

– Хорошо. Теперь нужно валить по домам, пока никто не нашел тело. Чувак, ты весь в крови.

– Разве?

Я посмотрел вниз и увидел пятна на белой толстовке. На кровь не похоже. Слишком черные.

Пахли они, как мясо.

– На лице тоже.

В этот момент я понял, что ощущаю вкус крови во рту. Кровь засохла толстым слоем на моем лице и на губах.

Я отвернулся, и меня вырвало на мох.

Никогда у меня не будет такого друга, как Дион. Он накинул капюшон мне на голову, когда я дрожал и был ни на что не способен, оттер рукавом кровь с моего лица и волос, смочив его в водах Огвена.

Мы стояли у реки, и Дион омывал мне лицо, будто посвящая в какую-то странную религию. Слезы бежали из наших глаз. У него – из-за смерти Греты, у меня – из-за его необъяснимой любви ко мне.

Он надел мою измазанную кровью толстовку под свою, чтобы никто ничего не заметил. Отправив меня домой, пошел к себе, снял ее – единственную улику против меня – и лишь через несколько дней выкинул в соседский мусорный бак, незадолго до приезда мусоровоза. Если бы кто-то поймал Диона с толстовкой, если бы кто-то увидел нас вместе… И все же он кинулся мне помогать, не медля ни секунды.

Поскольку мама убирала в Брин-Маре, полиция должна была прийти к нам домой. Держать у себя сумочку и телефон я не мог, но понимал, что они мне еще пригодятся. Поэтому спрятал их в кладовке при классе в валлийском крыле, полагая, что это последнее место на свете, где будут что-то искать. За ветхими книгами, которых никто не читал много десятков лет. Сумочка и телефон могли лежать там годами.

Да, Дион знал, что я подбросил улики в «лендровер» Кельвина. Но он ни разу не спросил меня, убил ли я Грету. Либо даже мысли не допускал, либо простил заранее – и за убийство, и за вранье. Так поступают настоящие друзья. Они думают о тебе только самое лучшее.

После того как Кельвина Пью отправили в тюрьму, Дион выглядел очень довольным.

– Мы солгали, зато виновный наказан. Это главное.

Я был с ним согласен. Думаю, первый раз в жизни Дион чувствовал, что сделал что-то важное. Его поступки на что-то повлияли. Он взялся за ум и после выпускного поступил в колледж на механика. Он был хорошим парнем. Часто приезжал в город по выходным, и мы по-прежнему тусили в парке, а когда стали достаточно взрослыми, переключились на паб. В некотором смысле мы навсегда остались теми двумя пацанами на речном берегу, смывающими кровь под ошеломленным взглядом луны, дающими клятву хранить нашу тайну до конца жизни.

Однажды, спустя много лет, мы сидели в бангорском парке, потягивая парочку пинт, когда увидели мистера Ллойда с женой и подошли поздороваться. Бывший директор сильно сдал, но его улыбка осталась такой же искренней.

– Вы были добры ко мне, – сказал Дион. – Я многому у вас научился, несмотря на низкие оценки.

– Оценки тут ни при чем, – ответил мистер Ллойд.

Я подумал, что он прав, и порадовался, что он по-прежнему тот человек, на которого я хотел быть похожим.

У нас с мамой все шло своим чередом. Безнаказанное убийство не так уж сильно меняет жизнь. Пока проходило судебное разбирательство и всплывали разные подробности, мне было непросто. То, что я сделал, возвращалось ко мне снова и снова. По ночам снились кошмары, и я провалил пару экзаменов. Но ни разу ни о чем не пожалел, ни разу. Лиз и Кельвин Пью были плохими. Я был рад, что жизнь отомстила им за их обращение с Гретой.

Но боже, как я по ней скучал…

Не по девочке из новостей. Не по прекрасному ангелу, за которого все молились на школьных собраниях, в память о котором на газоне перед школой установили мемориальную скамью.

Нет.

Я скучал по девушке, которая уснула на сланцевой плите, среди фиолетовой пульсации карьера. По девушке, которая курила со мной под мостами и слушала нелепую попсу восьмидесятых на телефоне.