Грета полностью

Мистер Пью божился, что не понимает, откуда в его машине взялись сумочка и телефон, и высказал предположение, что их подкинула жена, убившая Грету и задумавшая подставить супруга. Лиз была задержана и допрошена, но вскоре ее отпустили, не предъявив обвинений. Впрочем, вред был уже нанесен. На суде Лиз предстала перед всеми неуверенной в себе изменницей, на протяжении многих лет унижавшей и оскорблявшей свою дочь. Жизнь для нее никогда не будет прежней. В глазах всего города Лиз была виновна не меньше, чем ее муж.

Мистера Пью приговорили к пожизненному сроку без права на досрочное освобождение. Он продолжал настаивать на том, что не убивал свою дочь, однако его поведение и поступки, вскрывшиеся на суде, убедили всех и каждого, что он способен на убийство. Он был чудовищем. Люди хотели верить в его вину.

Брин-Мар был выставлен на продажу и куплен задешево парочкой из Южной Англии. Они поменяли ферме имя, окрестив ее Скалой, и в кои-то веки никто не стал брюзжать, возмущаясь, что дом в Уэльсе носит английское название. Брин-Мар[24] – красивое имя, но для всех в Бетесде оно теперь звучало как проклятие.

Лиз исчезла. Кто-то говорил, что она переехала в Южный Уэльс, – считай, на другую планету. И это звучало весьма правдоподобно. Другие уверяли, что Лиз поменяла имя и даже форму носа и не выходит на улицу без парика, чтобы ее никто не узнал. Не думаю, что это правда. В любом случае это не имело значения. Она уехала. Бедвир тоже покинул Бетесду навсегда, и я надеялся, что он больше не видится с матерью.

Гвин и Элла по-прежнему встречались. Выпив лишнего, Гвин иногда вспоминал, до чего мила была Грета, и прикидывал, как развивались бы их отношения, останься она в живых. В конце концов, Гвин был последним, кого она поцеловала. Разумеется, рядом с Эллой ни о чем таком он не заговаривал, и никто из нас так и не открыл ему правды: что бы ни случилось, у Гвина и Греты не могло быть общего будущего.

Мэри уехала из города сразу по окончании учебного года. Кажется, в тот же день. Она бежала от своего прошлого, и ее трудно за это винить: Том все еще вел свои классы, очаровывая учеников, прежде чем их мучить. В последний школьный день, когда учителя спрашивали нас о будущем, Мэри ответила с несвойственной ей многословностью:

– Я поеду в Камден-Таун торговать одеждой…

Никто, кроме меня, не мог знать о планах Греты насчет Лондона, но Мэри явно была в курсе. Интересно, сколько секретных друзей имелось у Греты, сколькие втайне любили ее и втайне по ней горевали?

Кира во время процесса над Кельвином замкнулась в себе. Она чувствовала вину за весь этот шум. Но как только присяжные огласили вердикт, Кира расслабилась, вернулась к нам и стала прежней.

– Ты помогла упрятать преступника за решетку, – сказала Элла, которая всерьез задумывалась о карьере адвоката. – Грета тобой бы гордилась.

Дион тоже гордился, хотя и держал свои чувства при себе. Он не знал всей правды, потому что не имел к ней отношения, однако версия, в которую он верил, была лучше истины, поэтому я не стал ему ничего говорить.

Дело в том, что Дион считал, будто знает все. Ему казалось, что мы с ним храним большую, страшную тайну.

Вы должны понять, что я не убийца. Я лишил человека жизни. Но это не одно и то же.

Спотыкаясь и падая, я шел от карьера сквозь плотную ночную тьму, не в силах унять дрожь. Зазвонил телефон, завибрировал как безумный в нагрудном кармане. Дион. Не знаю почему, но я взял трубку.

– Ты где? – спросил он.

Я попытался ответить, но язык отказывался мне повиноваться, словно я рисковал задохнуться, если произнесу хоть слово.

– Шейн? Ты домой ушел? В парке никого нет.

– Блядь…

Я смог выговорить лишь это, но Дион хорошо меня понял. Случилось что-то очень плохое.

– Что произошло? Ты где?

– Черт…

Луна освещала тропу среди деревьев. Казалось, она смотрит на меня, осуждающе раскрыв рот. Луна видела все.

– Скажи мне, Шейн, где ты.

– Парк. – Мои зубы стучали. – По дороге к карьеру.

– Я иду.

Интересно, что подумал Дион, когда я появился перед ним, весь в крови, спотыкаясь о корни деревьев? Он многое повидал в жизни, мало что могло его удивить, но при виде меня он застыл с широко раскрытыми глазами. Его лицо было одного цвета с луной.

– Черт. Чертчертчерт.

Он бросился ко мне.

Он бросился ко мне. Любой другой убежал бы прочь.

– Ты ранен?

Я помотал головой.

– Ты весь дрожишь. Сядь!

Я повалился на мох у края тропы. Дион стоял надо мной, изумленно меня разглядывая. Было холодно, из его рта шел пар, словно он курил.

– Кто? – спросил он.

– Грета, – ответил я слабым голосом. Его глаза стали еще больше.

– Она?..

Я кивнул.

– Ччччерт.

Я вымок от пота, хотя мне тоже было холодно. Я это сделал. Только что.

– Что случилось?

Я сказал ему то, что велела Грета:

– Ее отец.

– Что?

– Мы были в карьере. Грета и я.

– Ты с ней встречался?

– Да. Гвин ее достал.

– И?..

– Появился отец. Я спрятался, он меня не заметил. Стал кричать на Грету. Блядь, меня сейчас стошнит.

– Все в порядке, успокойся. Все хорошо.

– Обзывал ее шлюхой, орал, что она спит со всеми подряд. Полный псих, Дион. Никогда такого не видел.

– Он убил ее?