Йозеф издал некие звуки признательности, раздумывая, к чему бы такое умасливание. Гуляш — его любимое блюдо? Это выдумка: единственное воспоминание, какое ему удалось извлечь из памяти, — визиты из-под палки к ортодоксальным родственникам в Прессбурге. Кроме того, по возвращении из Гмундена в одиночку ему полагалось есть то, что перед ним поставят. Что-то тут не так.
— А еще, может,
Йозеф улыбнулся под прикрывавшей рот рукой.
— Девушка…
— Лили, — мягко поправил он.
— Да. Ей сегодня, похоже, гораздо лучше. Как вы просили, я подобрала одежду, которая ей больше к лицу, хотя ни благодарности, ни особого интереса я у нее что-то не заметила, но все сделала по вашему желанию, а не по ее. Одежда была на чердаке, та, ненужная — от Маргареты, если мне не изменяет память, — детская, право слово, раз девушка у нас такая маленькая.
— Лили, — стоял на своем Йозеф. — Ее зовут Лили.
— Да. А еще я дала ей платок на голову, мой собственный, кстати, один из лучших, но взаймы, прикрыть ее забритые волосы, хотя растут они быстро — благодаря мне и моему специальному маслу, по моему рецепту…
— А Лили что? — перебил ее Йозеф, воспользовавшись паузой, когда Гудрун переводила дух.
— Ей сегодня лучше, она куда крепче. — Гудрун помедлила. — По-моему, девушке на пользу пошло бы какое-нибудь занятие. Что бы с ней там ни случилось, ей нужно чем-нибудь заняться, а не рассиживать да раздумывать. Понятно, что никакая девушка не захочет показываться на людях в таком виде, как у нее сейчас, но я уверена, что прогуляться…
— Как я уже говорил, Гудрун, ее присутствие должно быть тайной. И так будет, пока мы не узнаем, кто еще в это втянут.
— Да-да, но ей же не обязательно сидеть взаперти? Нехорошо это. Кроме того… — Тут она отвлеклась, чтобы выставить противень на стол, покряхтывая от его тяжести. — Может, вы не отдаете себе отчет, герр доктор, как трудно управляться с таким большим домом в одиночку. Если приставить ее к простым домашним делам, то и мне будет помощь, и…
— Какого рода дела вам видятся? — осторожно спросил Йозеф. Подвинул чашку, чтобы Гудрун подлила кофе. Она отвела взгляд.
— Цветы. Серебро почистить. Пыль стереть… такое вот. Ну, может, изредка прополоть то-сё по вечерам, чтобы хоть на солнце побыла.
— То есть ничего трудного или неприятного?
Гудрун сощурилась. Цвета у нее в лице прибавилось.
— Конечно, нет. За кого вы меня принимаете? — отозвалась она, вновь с ядом в голосе. — Что бы я там себе ни думала про нее — или о ее участии в случившемся, — она по-прежнему пациентка. Придет еще черед тяжелой работы.
— Я подумаю, Гудрун. Имейте в виду, что она, вероятно, ни разу в жизни не работала по дому.
— Тогда самое время начать! — воскликнула Гудрун. — Женщина не может вечно жить одной красой. — Она провела большим пальцем по лезвию ножа и поморщилась: — Вы гляньте. Все ножи пора точить, а этот разгильдяй Беньямин куда-то подевался.
— Ему сегодня с утра нездоровится.
— Сам виноват, — упрямилась Гудрун.
— На него напали прошлой ночью. У него на теле жуткие ушибы…
— Да-да, — раздраженно подхватила она. — Видала я их. Время да
Воцарилась тишина: оба ждали, скажет ли Йозеф что-нибудь о применении этого столь восхваляемого ею волшебного растения. Но он придержал язык. Не первый год уже он воевал с Гудрун по поводу народных средств, кое-какие — совсем дикость, однако за его спиной ими, несомненно, по-прежнему пользовали детей. Попробуй усомнись в применении арники, баранинка или как там еще модно теперь именовать этот невзрачный цветочек — и Гудрун торжествующе достает Йоханна Вольфганга фон Гёте, выкатывая его полное имя красной ковровой дорожкой: тот считал, что это растение утишило устойчивую лихорадку и тем спасло ему жизнь.
— Я поговорю сегодня с Лили, чуть погодя, — сказал Йозеф. — Она завтракала?
— Нисколечко. И вчера вечером не ела. Ее светлость нос воротит от всего, что я ей предлагаю.
Он слегка откашлялся.
— Надеюсь, вы не станете на нее дуться за отсутствие здорового аппетита. У нее хрупкое телосложение.
— Тощая, в смысле? — Гудрун бессознательно огладила себя по грандиозному фасаду. — Тут кто хочешь исхудает, если одним воздухом питаться.
— Ну, — Йозеф вдумчиво и осторожно подбирал слова, — я бы сказал, стройная. Вы считаете, она сегодня здоровее?
— Спуститься к вам в кабинет без всяких вчерашних рассусоливаний ей здоровья хватит. Не пристало нам потакать ее капризам.
