Гретель и тьма полностью

— Сначала пришла Йоханна, — говорю я сердито, — а потом der Kinderfresser. Я думала, что это Песочный человек, но это не он, потому что у него был большой мешок. Ну и Песочный человек всегда оставляет мне сладости, а этот ничего не оставил. А потом Йоханна с папой кричали друг на друга.

Дядя Храбен хмурится.

— Йоханна была здесь прошлой ночью?

— Да. — Я пытаюсь вырваться и спуститься на пол. — Пустите. Хочу к папе.

— Нет, ее здесь не было, — говорит Херта, странно поглядывая на дядю Храбена. — Йоханна была у меня. Она очень расстраивалась из-за… чего-то. Мы полночи проговорили.

— Это неправда. — Дядя Храбен наконец ставит меня на пол, и я топаю. — Она была здесь, со мной и с папой.

— Ты меня врушкой зовешь? — Херта щурится и зло смотрит на меня. Она меня не пугает, но я на всякий случай прячусь за дядю Храбена. Он лезет в карман и потихоньку передает мне лакричное колечко.

— Йоханна играла со мной в шашки и расчесывала мне волосы. А потом сняла платье. Она пришла ко мне в комнату в одном корсете и в трусах. Я видела ее сиси.

Мецгер издает странный звук и делает вид, будто кашляет. Дядя Храбен закрывает рот рукой. Херта хмурится на них обоих.

— Этой дурочке все приснилось.

— А вот и нет. — Я достаю пудреницу из тайного места под подушкой и оставляю там лакричное колечко — на потом. — Смотрите — Йоханна потеряла.

Херта пожимает плечами.

— Да, это ее, но она могла ее здесь забыть когда угодно.

— Вчера, — упираюсь я и сую палец в рот.

— Ты же знаешь, что бывает с детьми, которые так делают, — говорит Херта и тащит мой палец изо рта двумя пальцами, зажав его, как ножницами.

Вваливается ведьма Швиттер, опираясь на свою волшебную палку, чтобы все думали, будто это клюка. Она видит меня, и глаза у нее делаются круглые.

— Криста? — Она оглядывает остальных. — Вы что себе думаете? Где вообще приличия? Ребенку здесь точно быть не положено. Пойдем, Криста, спустимся в кухню. Может, найдем тебе что-нибудь славное поесть.

Вверх по лестнице взбегает Урсель. Лицо у нее ярко-красное. Ей так жарко и она так запыхалась, что у нее прямо усики из капелек пота.

— Это правда? Внизу говорят, кто-то его удавил. Я поднималась меньше часа назад. Если б я знала… — Урсель содрогается. — Он правда мертвый?

Я вдруг пугаюсь. Беру Лотти и прижимаю к себе, сильно-сильно.

— Кто мертвый? — Все оборачиваются и смотрят на меня. — Кто мертвый? — кричу я.

— Произошел несчастный случай, Криста, — говорит ведьма Швиттер и тянет меня своей лапой прочь из комнаты. Я с ней дерусь. Ей приходится отцепиться, потому что тут нужны две руки, а в другой у нее палка. Я ныряю под рукой у Мецгера и бегу обратно к папе в комнату.

Папа все еще на кровати. Кто-то натянул ему одеяло на голову, и на нем нет одежды. Он выглядит странно, как большая кукла, только у кукол спереди не бывает волос. Он спит с широко открытыми глазами, а на шее у него — здоровенные багровые пятна.

— Забор был высокий, как дом, — говорит Грет, растирая масло в муке, — и толстый, как эта комната в длину. Летом его весь оплетали темно-красные розы. И так был прекрасен их аромат, что чувствовался за пять миль. Он то и привлек Принца ко дворцу Спящей Красавицы. — Она вываливает тесто на доску. — Подай мне скалку, Криста. — Пум. Пум. Ком поделен надвое, половинки раскатаны кругами. Грет кладет тот, что покрупнее, в блюдо. А я пока выбираю камешки из сушеной чечевицы.

— А какой это будет пирог?

— С котятами и Рапунцелью. В хозяйстве все сгодится: кошка соседская родила деток, а повар утопил их в ведре. Ты сказку слушать хочешь или нет?

— Не буду есть пирог с котятами.

— Тогда не получишь пудинга.

— Ну и пусть. Что принц дальше делал?

— Так вот, под цветами у роз были острые шипы — здоровенные, как твой мизинчик, и кривые, как ятаган у злого турка, и потому достал принц свой меч и принялся рубить стебли. — Грет рассекает воздух ножом для масла. — Рубит он стебли, а шипы колют его в ответ, покуда на земле не стало по колено красных лепестков и алой крови. На это ушла у него неделя, а то и больше, но он наконец прорубил дыру — довольно, чтобы внутрь пробраться. И вот дворец, все еще заколдованный, и все в нем спят: повара, служанки, лошади, гончие. Всюду пыль. Schmutzf[94] — Она хлопает по стене мухобойкой, подбирает полумертвую мясную муху за крылышко и несет к открытому окну. — Даже навозные мухи.

— А что же Спящая Красавица?

— Она тоже спала. — Грет зевает. — Она спала долго-долго.

Мне так не терпится, что не могу ноги держать спокойно.

— Дальше, дальше.

— Может, потом. Я слишком устала. Кроме того, еще столько котят нужно нарубить, глаза у них повыковыривать.

Я смотрю в таз.

— Это не котята. Это голуби, которых ты купила на рынке.

— Уверена? — Грет смеется и тыкает в окровавленные тушки. — Слушай. Слышишь? — Она прикрывает рот ладонью. — Мяу-мяу-мя-а-а-ау.

— Глупости какие. Это ты мяукаешь. И вообще, я знаю, чем все закончится. Принц целует Спящую Красавицу, и она просыпается…