Гудрун привела Лили пред очи Йозефа, утверждая, что девушка попросила о встрече с ним, чему Йозеф удивился — в особенности оттого, что, как быстро выяснилось, ни о чем таком Лили не просила. Она, правда, и не противилась — хоть в этом гран утешения, и Йозеф ему обрадовался, — но хватило и ее растерянного вида, ощущения, что ее выхватили из пространства, кое завораживало ее куда сильнее. Легкая дрожь — скорее настороженности, нежели страха — обвила ему спину. Что-то Гудрун замышляет, затевается что-то новенькое. Покамест он терялся в догадках о сути этих замыслов, но в ее теперешнем настроении любое отклонение от привычной колеи требовало разбирательства.
Тем не менее подобные скучные заботы пусть подождут. Перед ним Лили. А раз она явилась незваной, похоже, самое время коснуться темы терапевтического массажа. Йозеф облизнул губы. Размял пальцы, спрятав руки под столом, и старался избегать взгляда на портрет отца, проговаривая про себя, что для неловкости нет оснований. Его намерение — ускорить процесс оздоровления, а нисколько не личная корысть. Из его опыта с Бертой… и другими… Йозеф знал, что наложение рук основательно воздействовало на эмоциональное состояние прекрасного пола, усиливало связь между пациентом и врачом гораздо глубже и выше одних лишь разговоров. И потому он продолжал применять этот метод, независимо от того, какие наветы возводили на массаж его презрительные коллеги, приравнивавшие этот метод к потным процедурам спортивного зала; он не забывал, что массаж применяют более двух тысячелетий, а его действенность признана самим Гиппократом, отцом медицины, а также античным врачом Клавдием Галеном, пространно писавшим о пользе массажа в своем труде
Но вопреки любым самооправданиям Йозеф все равно боролся с ощущением собственной недостойности — оно путало ему слова и сковывало язык. Он едва преодолел вступительные обобщения, когда грохот башмаков по плитке в коридоре дал ему повод бросить эти попытки. Он быстро встал с места и направился к двери. И тут же столкнулся с непривычно осанистой Гудрун, наряженной в свое почти лучшее платье. Она без всякого приглашения ввела к нему двоих мужчин.
— Герр доктор, к вам пришли…
— Это я вижу. — Йозеф с нехорошим предощущением заметил, что один посетитель облачен в угрюмо-серые цвета городской полиции. Человек, стоявший поближе, протянул руку.
— Герр доктор Бройер. Рад возобновить знакомство.
— Взаимно, сударь. — Йозеф попытался вспомнить имя: эти точеные черты и чрезвычайно длинный нос должны были бы запомниться. Всплыли смутные воспоминания о какой-то светской оказии, но имя по-прежнему ускользало. Тонкие черты лица преобразила улыбка, искупив их неказистость.
— Спасибо еще раз за вашу доброту той кошмарной ночью, герр доктор. Моя жена часто ее вспоминает. — Он потупился. — И мы оба очень ценим заботу, с какой ваш паренек, Беньямин, отвез нас домой.
А, вот оно что. Йозеф кивнул. Жену этого человека, столь же пухлую, сколь он тощий, разморило от жары и избытка вина. Он дал им свою коляску. Беньямин потом вознаградил его байками о шумном настырном брюзжании, увенчавшем неспособность той толстухи справиться со ступеньками коляски. Все завершилось ссорой на тротуаре.
— Шеф-инспектор Кирхманн. Нежданное удовольствие. — Кирхманн представил своего коллегу, инспектора Брюнна, и Йозеф, склонив голову в приветствии, пригласил всех сесть, нахмурившись при виде Гудрун, собравшейся присоединиться. — Фрау Гштальтнер, кофе для гостей, будьте так любезны.
— Уже готов, — сказала Гудрун, по-королевски отбывая в кухню.
Вновь обратив все внимание к полицейским, Йозеф обнаружил, что оба таращатся на Лили, а та словно не замечает их присутствия. Он откашлялся.
— Чем могу служить?
— Фрау Гштальтнер… — Кирхманн умолк: Гудрун вернулась с подносом. Разместив его на столе, она приготовилась разлить кофе.
— Спасибо, — сказал Йозеф, приметив еще двух пегих бабочек, влетевших вслед за Гудрун. Чертовки уже повсюду. Придется опять дать указания Беньямину. — Мы сами.
— Но… — возразила Гудрун.
— На этом все, фрау Гштальтнер, спасибо.
— А она останется? — поинтересовалась Гудрун, бросив ядовитый взгляд на Лили.
— Благодарю вас, — повторил Йозеф, сопровождая ее до двери и закрывая за ней накрепко; он дождался приятного щелчка: Беньямин сменил защелку. Когда он устроился за столом, Кирхманн перехватил его взгляд и изобразил лицом сочувствие. Поскольку Йозеф отметил эту мину лишь намеком на кивок, шеф-инспектор перешел к объяснению своего присутствия.
— Мы помогаем властям округа Вельс поймать опасную преступницу…
Значит, это затея Гудрун. Йозеф стиснул зубы, но кивнул довольно спокойно, изобразив отстраненный интерес.
— Ламбахское дело, насколько я понимаю?
— Именно. Есть вероятность, что беглянка добралась до Вены…
