…Астера шла по лесу, осторожно скользя меж ветвями и медленно продвигаясь вперед. Конечно, как и любой эльф, а тем более генерал следопытов, она могла быстро, словно молодая лань, идти через лес, не оставляя за собой следов, но сейчас ей была важна не скорость. На западную границу она прибыла из-за тревожных донесениях о ликанах, вновь появившихся в этих лесах, но, как выяснилось на месте, сведения оказались ложными, однако в процессе их проверки Астера объехала ключевые посты на границе. На одном из них ее старый боевой товарищ пожаловался на слишком умных людей, живущих по ту сторону леса. После долгих расспросов, оказалось, что местные землевладельцы, чтобы обезопасить себя от периодических визитов эльфийских разведчиков (мирный договор мирным договором, но бдительность необходимо было проявлять), стали ставить ловушки, да такие, что даже следопыты Рассветного Леса нет-нет, а попадутся, что уж говорить о рядовых лучниках. Вдоволь посмеявшись над ними, Астера наутро устроила всем выговор и пообещала выгнать всех тех, кто еще раз проявит свою полную некомпетентность и позволит людям себя обхитрить. Но рассказ товарища заинтриговал генерала следопытов, и она, благо что маршрут несильно расходился с ее основной целью, решила наведаться в человеческие земли и посмотреть, насколько серьезно проштрафились подчиненные. Вот она и шла по лесу, прислушиваясь к пению птиц, трескоту насекомых и шуршанию белок в ветвях. Она уже успела найти и обезвредить с десяток простеньких — для эльфов — ловушек, и теперь мысленно ругалась на оставшихся на посту разведчиков: если в армии узнают, что ее следопыты такие идиоты, то она позора не оберется. И они еще хотят выиграть войну! Конечно, Астера помнила, что на западную, самую спокойную границу она отправляла молоденьких эльфов, не успевших побывать в настоящих боях, но даже отсутствие опыта не могло извинить их.
И именно в этот момент что-то резко дернуло ее за ногу, она больно ударилась затылком о землю, а в следующее мгновение уже висела головой вниз — ее лодыжку крепко обвивала веревка, конец которой уходил к ветке и терялся в кроне.
