— Охотишься? — ее мелодичный голос словно поглотил все остальные звуки леса. Мужчина вздрогнул и посмотрел на нее: во взгляде его карих глаз промелькнула настороженность, досада, готовность биться до последнего и восхищение неземной красотой эльфийской девы. — Но разве тебе по зубам такая дичь?
— Как эльфийская шлюха? — выплюнул он и в то же мгновение дернулся, пытаясь уйти от стрелы разъяренной лучницы. Получилось у него лишь наполовину: вместо того, чтобы пронзить сердце, стрела вошла в плечо. Астера нагнулась над дерзким смертным, чтобы добить — лишнее, ведь наконечник и так был отравлен, — но вновь встретилась с ним взглядом: горящий вызовом и благоговейным восхищением. И тогда она опустила нож, а потом и вовсе полезла в поясную сумку за противоядием. Этот человек удивил ее — он смог подловить ее, смог увернуться от стрелы. Он был дерзким, наглым, вызывающим. Это неимоверно бесило и интриговало.
Очнулся он только к ночи, когда на костре уже мирно жарилась подстреленная Астерой дичь.
— Решила проявить милосердие? — сбиваясь на кашель, прохрипел человек.
— Нет, решила продлить твою агонию, — с чарующей улыбкой ответила Астера, наблюдая за тем, как тонет в глубине ее сапфировых глазах этот ничтожный смертный. Она видела, что за всей своей бравадой он прячет истинное восхищение ею, и это притягивало ее не меньше, чем звук боевого рога.
— Как мило. Уверена, что у тебя получится? — грубо бросил он, упрямо поднимаясь, хоть его и значительно шатало: последствия яда и последующего лечения.
— Я не терплю поражения ни в чем.
— Ну от меня ты разок уже потерпела, — он многозначительно кивнул на сработавшую ловушку и, протянув руку к костру, снял с импровизированного вертела прожаренную тушку лесной птицы и принялся есть.
— Почему ты решил, что я попалась в твою ловушку? — вскинулась Астера и гневно добавила: — И хватить запихивать в свой грязный рот мой ужин.
Мученически закатив глаза, этот наглец прямо руками оторвал бок несчастной птицы и протянул ей. Прожигая его взглядом, она все же взяла мясо: гордость гордостью, а есть хотелось уже давно.
— А ловушка сработала, иначе меня бы здесь не было, — добавил он, самодовольно ухмыляясь.
— Считаешь, что ты хорош? Ты хоть видел смерть, бой?
— Я воевал, в Ленате и у Рестании, — ее слова зацепили его за живое.
Чувствуя кожей его раздражение, Астера вернула ему самодовольную ухмылку.
— Считаешь, что ты хороша? Лучше всех?
— Естественно, — промурлыкала эльфийка, играя с ним, как довольная кошка с глупой мышью. — Даже среди своих сородичей я лучшая.
