А вчера Нарель увидел Алесту вживую. Увидел и едва смог продолжить дышать. Как же глуп был он, полагая, что смог ее забыть. Ни на секунду, ни на мгновение он не забывал ее, она всегда была в его сердце. И он все так же, как двадцать лет назад, любил ее.
— Ты поздно, — Авелис подняла голову, с улыбкой посмотрев на мужа.
Тот прохромал к дивану и устало на него опустился.
— Утро выдалось интересным, — признался он, пока супруга подносила чай. — Не стоило, Авелис, я и сам могу.
— Даже не думай, я имею права о тебе заботиться. Может быть, я для этого и вышла за тебя замуж!
— Тогда мое сердце разбито, я-то верил в любовь, — мягко пошутил генерал, отпивая чай.
— Так где ты так долго пропадал?
— Беседовал с королем и кронпринцем.
— И как?
— Могу сказать, что король вырастил достойного преемника. А излишняя самоуверенность стесается в первой же серьезной битве — через это проходят все молодые. А почему ты так рано пришла? Я думал, ты задержишься у сестры до вечера.
— У королевы множество обязанностей, я не посмела дольше отвлекать ее от дел.
Селон проницательно посмотрел на супругу: он чувствовал, что она что-то недоговаривает. Они не привыкли что-либо друг от друга скрывать, и первая же скользнувшая на горизонте тень была заметнее войска солдат.
— Меня терзают сомнения, что сестра моя счастлива в браке, — осторожно произнесла Авелис, перебирая складки платья. Селон нежно накрыл ее руку своей.
— Я знал короля Лестера, когда он был еще ребенком, потом юношей и мужчиной. Я видел, как они жили с королевой Илинерой. Наш король добр в сердце своем, хоть норовом и крут. Его взрастила война, но он не будет мучить близких своих, как это делал его отец.
— Король Линэлион… — Авелис не рискнула продолжить: ей было две весны, когда предыдущий король погиб, но все, кто застал его правление, отзывались о нем крайне неприятно.
— Он был… был тираном. Для своей семьи в первую очередь. — Взгляд генерала затуманился. — Именно он погубил принцессу Элиэн. Не своими руками, конечно.
— Я думала, она погибла в Южной войне.
— Не совсем так… Я не могу рассказать, Авелис, любимая, я дал клятву молчать. Лучше скажи мне, где Эстель? Уже вернулась с прогулки?
— Еще раньше меня. А сейчас она в лечебнице, у Ниранэ. И мне кажется, что мы до вечера можем ее не ждать.
— Хорошо, что у девочки есть занятие и цель в жизни. Целители нам нужны. Особенно сейчас.
— Будет война? — голос Авелис не дрогнул, она никак не выдала своего страха, но Селон чувствовал ее. Он ласково обнял жену и как можно мягче произнес:
— Мы будем стараться избегать этого, но… да. В конечном итоге война неизбежна.
Практика признания бастардов законнорожденными детьми в Рассветном Лесу была слаба развита по той причине, что у светлых эльфов они появлялись крайне редко, хотя отношение к ним было таким же осуждающим, как и среди людей. Но истоки всего этого лежали в сути светлых эльфов: они были гораздо менее подвержены страстям. Они не были фригидны, лишены влечений плоти, как утверждали смертные, но были далеки от этого, на первом месте у светлых эльфов стояла близость душ и сердец, а потом уже — тел. Именно поэтому у них, заключающих браки по любви (чаще всего), незаконнорожденные дети появлялись крайне редко. Так же играло роль то, что у бессмертных рас была довольно низкая рождаемость. Родители могли ждать десятки и сотни лет, пока Свет не подарит им дитя. С другой стороны, у светлых эльфов не было таких жестких правил, как у людей, касающихся добрачной чистоты. Они жили согласно сердцу, согласно ему и любили. Так что в общем получалось, что склонность светлых эльфов к душевным переживаниям, а не удовлетворению плоти, вкупе с низкой рождаемостью и обычаями заключать браки по любви приводили к тому, что бастарды были редкостью. Чаще всего это были дети запретной любви, когда несчастных возлюбленных разлучают расчетливые родители, очень редко — межрасовой любви и крайне редко — случайной связи. Эльфы были несклонны к легким романам, которые часто практиковали люди, однако… У войны было много сторона, одна из которых — свобода. Когда живешь как в последний раз, становятся неважны многие вещи. Молодость вкупе с опасностью приводила к тому, что среди воинов стали завязываться необременительные связи. Этим грешило немало юных эльфов. Естественно, не все. К примеру, король Лестер был верен своей супруге, да и неженатый тогда генерал Рисанэ был несклонен к подобным развлечениям, а вот для Астеры Феланэ смена любовников была такой же основной целью, как убийство орков. Нарель тоже не был чист, хотя и не увлекался, как генерал следопытов. Но иногда, сидя у костра с бутылкой вина, когда алкоголь и веселье ударяют в голову…
