Тогда они устроили привал у западных границ Рассветного Леса — отряд светлых эльфов под предводительством Нареля, несколько оборотней-крестьян и их друзья, трое ликанов. Последних надо было бы перебить, но они оказались обычными селянами, которые даже меч в руке держать не умели, а один даже не превращался. Нарель, которому частенько подчиненные пеняли на мягкость, в тот раз также проявил ее: ликанов не убил, наоборот подкормил и довел до ближайшей дороги. Ночь они провели бок о бок, тогда же он поближе познакомился с той милой девушкой, одной из ликанов. Если бы не серые глаза и волосы, он бы никогда не сказал, что она способна причинить кому-либо вред. Ту ночь он помнил хорошо, вот только соображал — плохо. Наутро они расстались с мыслью, что больше никогда не увидятся, и это не печалило ни его, ни ее. Светлые эльфы из отряда наверняка догадывались, как и с кем провел ночь их командир, и именно поэтому Нарель, в принципе, узнал о существовании сына, когда ему написал один из бывших товарищей. Та ликанша, имени которой он так и не узнал, погибла, когда паладины Ордена Света устроили рейд по пограничным селеньям Фелин’Сена. Ликанам пришлось уходить на восток, где их уже ждали с луками и стрелам светлые эльфы. Часть их была перебита паладинами, часть смогла уйти. Нейлину и его матери не повезло. Спасло малыша-полукровку лишь то, что поначалу у эльфов не поднялась рука убить ребенка, тем более сородича, а потом кто-то узнал в погибшей ликанше старую знакомую их командира, да и малец был похож на лорда Миратэ. Так Нарель стал отцом.
Забрав сына в поместье, он дал ему имя Нейлин — в их роду, как во многих других, существовала традиция называть детей на определенную букву. К примеру, в королевской семье имена чаще всего начинались на «Л», у Феланэ — на «А», и Рисанэ — на «С», хотя дочь генерал назвал Эстель — из всего существуют исключение. Нарель уже тогда, двадцать лет назад, знал, что Нейлин будет его наследником. За всю свою жизнь он любил лишь одну женщину — Алесту и никогда не променял бы ее на другую. Сердце его было занято. Однако судьба единственного ребенка беспокоила Нареля. Признать бастарда законнорожденным можно было лишь по ходатайству главы рода с одобрения короля. Учитывая, что подобные случаи были редкостью, корона давала разрешение практически не глядя в сами прошения, поэтому Нарель, получив отказ в первый раз, изрядно удивился. Он посчитал это случайной ошибкой. Но на третий год его стали терзать сомнения в… искренности его величества. И хоть Нарель знал его еще в годы войны, невольно он стал задумываться, не предубежден ли король против лорда Миратэ? Причина? Она могла быть лишь одна — Алеста. И все равно Нарелю не верилось, что сдержанный и правильный король может отказывать своему верному подданному раз за разом из-за банальной ревности. Скорее всего, есть какая-то объективная причина, хоть лорд Миратэ ее и не видел. Именно для того, чтобы разобраться в ситуации и добиться для своего сына титула, Нарель сегодня вечером отправился на аудиенцию к королю. Попасть на нее было сложно, но еще сложнее — собраться с духом. Нарель не привык просить, он всегда всего достигал сам, однако сегодня был вынужден примерить роль обычного придворного.
Неприятности начались еще на подходе к кабинету короля, где и была назначена аудиенция. Не успел Нарель ступить с лестницы в коридор, как из самой дальней двери вылетел — по-другому не скажешь — кронпринц, несмотря на идеальный внешний вид, какой-то взъерошенный, словно коврик, который только что прополоскала служанка.
— Лорд Миратэ.
— Ваше высочество.
И хоть старший сын короля держался вежливо, что-то все равно говорило о том, что его высочество в ярости.
Пройдя дальше по коридору, Нарель услышал, как Лоренс, слетевшись с лестницы, по-видимому, встретился с братом и сестрой.
— От отца, Лоренс? — раздался внизу ехидный мужской голос, еще очень молодой.
— Как всегда, не смог угодить собственному королю? — поддержал женский, тоже молодой.
— Славная традиция нашей семьи, пока Лоренс не получит взбучку от отца, он не начнет стараться…
Дальше Нарель не стал слушать, приближаясь к двери кабинета, но, судя по гневному голосу кронпринца, братья с сестрой явно не смогли разойтись мирно. Стража у дверей окинула лорда Миратэ подозрительным взглядом, потом, видимо, узнав, посветлела лицами и пропустила его.
— Ваше величество?
Король поднял голову и жестом пригласил садиться. Нарель прикрыл дверь кабинета и опустился в одно из двух кресел. Лишь бросив беглый взгляд, он уже мог безошибочно указать, кто занимался отделкой кабинета — руку возлюбленной и ее вкус он узнал бы всегда.
— Лорд Миратэ, надеюсь, вы не против, чтобы наша беседа проходили здесь, а не в тронном зале.
— Да, мой вопрос личного свойства.
