— Совсем наоборот — я искал вашего общества, леди Рисанэ, — заверил девушку Лоренс. — Я надеялся, что вы уделите мне минуту вашего внимания.
Он с насмешкой наблюдал, как эти глупышки пытаются придумать повод и сбежать от него.
— К сожалению, леди Рисанэ обещала танец лорду Нейлину, поэтому она вынуждена вам отказать.
— И когда она успела? — с ехидной репликой влез притихший было Лидэль.
— В самом начале бала, — холодно ответила Эстель младшему принцу. Еще бы немного, и здесь разразился бы очередной скандал, но Лоренс всегда оставался кронпринцем. Он с недоумением приподнял светлую бровь и медленно повернул голову, чтобы посмотреть на того, кого Амелия назвала лордом. Нейлин был бледнее снега и ему явно хватит одной фразы.
— Занятно, а не подскажут ли мне присутствующие лорды и леди, когда к
Полукровка дернулся, как от пощечины. Так ему и надо. Лоренс не горел ненавистью к Миратэ, как Лидэль с Линэль, но тоже презирал этого ликана. Кронпринц не понимал, как можно так унижаться и дарить любовь не
— Я использовала слово «лорд» с метафорической точки зрения, имея в виду набор душевных качеств, а не знатную кровь, доставшуюся от родителей.
Лоренс посмотрел на дерзкую Феланэ: Амелия так и пылала гневом, почище своей обычно спокойной кузины Эстель.
— Леди Феланэ, вы уверены, что у полукровки может достать душевных качеств, чтобы назвать его
Она явно поняла его намек на ее человеческую кровь, доставшуюся от отца.
— А вы сомневаетесь, ваше высочество?
Лоренсу даже стало интересно: она сдержится или поведет себя как дикарка и попытается его ударить?
— Глядя на вас, да, — самодовольно усмехнулся он.
— И что в моем облике и поведении заставило вас так думать?
— Ваша кровь, — нисколько не смутившись, просто ответил Лоренс. — Любого можно научить хорошим манерам и умению держаться в обществе, но кровь не подделать. Она всегда найдет выход. Мне искренне жаль, что ваша мать обрекла вас на подобное несчастье.
— Вы считаете любовь — несчастьем, ваше высочество?
— Любовь — это высшее чувство, доступное разумным и чистым созданиям. Таким, как наш благословленный Светом народ. А не похоть между смертным и легшей под него эльфийской девой.
Он уже собирался повернуться к Эстель, когда хлесткая пощечина обожгла щеку. Зал замер. Все принялись оборачиваться и шептаться. Лоренс потер ноющую щеку и зло посмотрел на нахальную девчонку. Как эта полукровка посмела поднять на него руку?
Несмотря на опасения, вечер для Нареля начался неплохо. Сначала он побеседовал со старыми военными приятелями, потом вдруг понадобился кронпринцу. Тот оказался очень внимательным слушателем и общался исключительно любезно. Нарель еще помнил, как он поддержал его в кабинете короля, и был благодарен за это, хоть и не питал иллюзий по поводу того, что кронпринц поступил бы так же, как его отец-король.
После того, как Лоренс увел Эстель, Нарель недолго был один. Случилось настоящее чудо, на которое он давно перестал надеяться: к нему подошла Алеста, и они даже неплохо поговорили. Осторожно, словно идя по тонкому льду, но впервые почти тепло. А потом все разрушилось, когда по залу пронеслась волна шепотков и звук пощечины.
Неизвестно, чем бы все закончилось — Нарель сильно сомневался, что Авелис удастся успокоить взбешенную Алесту, — но тут появился его величество и приказал жене:
— Объявляй окончание бала, — и своим детям: — Ко мне, все.
Нарель переглянулся с сыном, тот выглядел совсем убитым. На мгновение лорду Миратэ стало страшно: неизвестно, что произошло и как в этом замешан Нейлин. Король справедлив, но строг. Если он посчитает, что они как-то провинились перед короной, то Нейлина казнят. Нарель проклял тот день, когда согласился взять сына в столицу. Авелис тем временем обняла дочь с племянницей, и огонь ее серых глаз говорил о том, что без боя она не сдастся. Наконец до них дохромал генерал Рисанэ и тут же присоединился к жене.
Король с удаляющихся отпрысков перевел взгляд на остальных.
— Бал окончен. Или вы хотите остаться?
— Что надо сделать, чтобы тебя при всех ударила по лицу леди⁈ — бушевал отец.
— Так то леди, — лениво ответил Лоренс, прикладывая к распухшей щеке незажженный канделябр. Металл приятно холодил больное место. Да, тяжелая рука оказалась у дочери Бича Орков. Рядом на диване сидели и ухохатывались Лидэль с Линэль. Им-то было хорошо! Особенно торжествовал принц: мало того, что Эстель в далекие дали (не иначе в Глубины) послала братца, так тот еще и нарвался на удар от Амелии и, как следствие, недовольство отца. А им с Линэль удалось и повеселиться за счет этого щенка и понаблюдать за медленно краснеющей физиономией гордого кронпринца. И если бы не злые слова Эстель, посмевшей унижать своего принца, Лидэль был бы почти счастлив.
