- Я думаю, это будет какая-нибудь до зубов вооруженная тварь, не обольщайся, - Енох попробовал поднять поврежденную руку, чтобы стянуть майку. Рубашка была в этом плане гораздо удобнее, и он быстро справился с ней. Я увидел на кровати стопку теплых вещей. Енох был слишком проницателен, даже очень, и так глуп, отдавая мне часть себя. Я не смогу никогда воспользоваться его помощью так, как следует.
Я вообще не хочу быть тем, кому он обязан помогать, не имея выбора.
Я сделал шаг к нему и помог ему снять майку. Я аккуратно поднял ее, снимая со здоровой руки, а затем с головы. Ему не нравилось быть беспомощным. Мне, в свою очередь, понравилось эту помощь предлагать. И как я не старался, я никак не мог забыть то, что забрал у Еноха мой дед. Конечно, Енох сделал все добровольно, но неужели дед не понимал, чего это стоит? Это больше, чем получить смазливую девчонку, больше, чем поддержку. Я не хотел спрашивать о том, почему Енох сделал это для моего деда. Я боялся узнать причину. Она разрушила бы все, чему я поддавался в этом времени. Только лишь потому, что я не осознавал смысла происходящего и делал все по наитию, я дошел так далеко в общении с Енохом. Произнести название этому – означало все разрушить. Поэтому я промолчал.
Мой дед ушел из этого дня. А я начинаю с него свой путь.
Ему было также трудно одеться. Его это бесило так же, как и меня его преданность моему деду. Если угодно, я ревновал. Прошлое шло вразрез с тем, что я считал уникальным. Неповторимым. Необъяснимым. А Енох просто не хотел просить помощи. Я решил, что его мнение меня не волнует в данный момент. Я молча помог ему одеть чистую и сухую одежду, конечно, темную. Я принялся за пуговицы на его рубашке. Я стоял рядом с Енохом, и гнев мешал мне получать от этого мое извращенное удовольствие. Я замер на третьей, понимая, что лопну, если не спрошу. Он смотрел на мои руки, а я смотрел на него.
- Енох, - его редкое имя прозвучало у меня как заклинание. Он поднял голову, слегка щурясь. – Есть ли хоть что-то, что отличает…
- Да.
Мое сердце забилось так, словно было заправлено ракетным топливом. Естественно, я не спрашивал различия в немецких и английских бомбардировщиков, он был достаточно умен, чтобы понять, о чем я спрашиваю. Но что значит «да»? Что отличает меня и деда? Как много? Это было архиважно для меня. Критически. Он смотрел мне в глаза, и я в который раз попался в его ловушку. Эмма была права на все сто процентов. Он контролирует меня. Потому что я хочу этого.
- Как жаль, что я не родился лет на восемьдесят раньше, - произнес я едва слышно, не зная, почему именно жаль. Я почти догадался. Его полуулыбка привела меня в еще большую злость. Я искал, искал ее причину в себе так глубоко, как только мог, отбросив стыд.
- Если бы я знал, я бы не отдал ему так много.
Себя. Я закончил за него. Мое сердце билось, казалось, в моих ушах. Если бы не мой дед, он достался бы только мне. Мой. Я нашел это, то, отчего мне хочется рычать, убить кого-то. Открутить кому-нибудь голову. Я хотел, чтобы Енох был моим. Чтобы в его жизни никогда не появлялся мой дед, только я. От невыразимой ярости мне свело руки. Я отпустил его рубашку, но вместо того, чтобы отойти от него, я положил руки на его плечи. Поднял на шею. Горячая кожа под моими ладонями лишь ухудшала мой очередной психоз. Я прижался лбом к его лбу. Он смотрел на меня так, как будто пытался перекопать все внутри меня. Он ждал подвоха, ждал признаков того, что сделал когда-то мой дед. Что бы это ни было, я не собираюсь повторять его ошибки. Смотри, сколько нужно.
Его лицо было так близко от моего. Мне казалось, что он даже не дышал. От напряжения и ярости я звенел внутри себя, как натянутая струна. Я напоминал себе ребенка, который увидел игрушку его жизни, только вот Енох не был игрушкой. Он был тем, чего я так хотел, чего не мог добиться, как бы близко к нему не оказался. Мне было так мало его.
- Он когда-нибудь…
- Нет.
Как ор мог знать то, о чем я хочу спросить его? Я злился еще больше. Я хочу услышать, что он никогда не трогал Еноха. Никто, кроме меня. Его длинные темные ресницы дрогнули. Он моргнул и отвел взгляд.
- Как ты можешь знать, о чем я хочу спросить тебя? – спросил я тихо. Его нос касался моего носа.
- Потому что я не могу это сказать, - еще тише откликнулся он. Его холодная здоровая рука легка на мою руку. Я позволил ему переплести пальцы с моими. Как мне удовлетворить этот голод до тебя, Енох? Как мне перестать гадать, какой пустотой я являюсь, если мечтаю сожрать тебя всего без остатка? Еще немного, и я совершил бы что-нибудь непоправимое просто потому, что хотел избавиться от этого. Я молил его отпихнуть меня. Я молил его предотвратить то, к чему я шел километровыми шагами. Он закрыл глаза и оттолкнул меня.
От досады я едва не застонал.
- Не думаю, что моя одежда будет лучше, чем то, что осталось от Эйба, - произнес он как ни в чем не бывало. Он хотел натянуть свитер сам, но и здесь я помог ему, закусив губу. Быстро и деловито. Запрещая себе даже думать о том, что я мог совершить.
