- Это не проблема, - произнес он. Я смотрел на его лицо, не представляя, как я мог сомневаться в том, что он стоил моего настоящего. Он стоил всего, что я только мог отдать. Я принадлежал ему всем телом и душой. Я хотел его. Хотел так, как не мог удовлетвориться. Мне всегда будет его мало, с ужасом осознал я. Всегда. Мое тело было в судороге за пределами желания, которого я мог вынести. Его кожа блестела от того, как усердно я скользил по ней языком. Я привел его кудри в беспорядок. Его глаза были абсолютно черными. И я любил его. Особенно таким. Эта мысль поразила меня, как ведро холодной воды. Я любил его всем своим сердцем, потратив на это два дня. Я любил его вопреки всему: времени, деду, настоящему, приличиям и логике. Я любил его целиком, с первого взгляда, хоть и переживал этот инкубационный период отрицания.
И я настолько любил его, что не хотел переживать единение с ним здесь, среди соломы в зверинце черт знает где, на краю смерти.
- Я не хочу так, - прошептал я, думая, что он не поймет. Но он кивнул, поворачиваясь на бок от меня и позволяя мне лечь рядом. Я боялся даже коснуться, чтобы не сойти с ума от того, в чем я отказал себе. Я переживал новые и новые волны, ощущая жар от его тела. Мне нужно было приказать себе не думать об этом. Не думать о его губах, в которых я уже нуждался, о его руках, которые лежали на моей спине так, словно им там было самое место. Его спина выглядела не менее привлекательно, учитывая мое состояние. Я отвернулся от него. Лишь бы он не трогал меня. Или я сдетонирую. Я абстрагировался как мог, но перед моим мысленным взором все равно стоял его невероятный взгляд. Я застонал вполне отчетливо, будучи не в состоянии перестать думать о Енохе. Не касаться его было еще хуже, чем касаться. Я повернулся лицом к его спине, притягивая к нему себя, устраивая руку на его животе. Мне было смешно думать о том, что люди в далеком настоящем моей жизни зависят от мышц и пресса, от размеров и вида. Я зависел от него целиком, и он сводил меня с ума всем и сразу. Моя ладонь на его животе дрожала. Я хотел двигать ею. Я хотел гладить его.
Я заводился снова.
- Мне нужно уйти, - пробормотал я его плечу. Или я утрачу всякое подобие человеческого вида. Он молчал, и я мечтал о том, чтобы он испытывал то же испепеляющее, неудовлетворимое желание по отношению ко мне.
- Обещай мне, - вдруг произнес он весьма холодно. – Обещай, что не посмеешь исчезнуть.
- Если я решусь на что-то такое, ты всегда можешь меня убить, - попробовал отшутиться я. Поцелуй меня, и я забуду о любом побеге. Мое тело принадлежало ему до последнего. Как я мог вообще подумать, что оставлю его?
- Обещай, - прорычал он, разворачиваясь ко мне лицом. – Однажды я легко отделался, но ничему не научился. Второй раз я просто, просто не переживу, - совсем тихо произнес он. Я задохнулся от ярости в первую секунду, ведь он говорил мне, что дед никогда не трогал его. Но тут до меня дошло, что значит легко отделался. Меня отпустило.
- Я обещаю, - произнес я, твердо в это веря. – Отпусти меня, или меня уже ничего не остановит, - предупредил я, смотря, в общем-то, на его губы. Он улыбнулся и закрыл глаза рукой, опустив локоть на лицо. Я воспользовался моментом и прижался к его губам. Он ответил мне. Я застонал. Это невозможно. Это непреодолимо.
- Иди отсюда, - прохрипел он и отпихнул меня. – Полтора часа.
- Я ненавижу тебя, - счел своим долгом сообщить ему я, натягивая одежду на свое тело, орущее о том, что ему так нужен Енох. Это было моим подвигом – уйти, когда все во мне кричало от потребности в нем.
Я слишком любил его, чтобы позволить случиться этому вот так, в жалком подобии укрытия, в двухчасовой перерыв на краю земли. Я должен был посвятить ему день, или два, или три, и в тот момент я был уверен, что как только все закончиться, я найду любое помещение и запру его там на три чертовых дня, на всю вечность. На столько, пока я не перестану хотеть его.
Навсегда.
========== 6. Посередине ==========
