– Усталость – это еще не все, милорд, – вздохнул Грейди. – Хотя, честно говоря, у меня по-прежнему такое чувство, что я могу проспать целую неделю.
Аша’ман и впрямь выглядел очень усталым. Сложения Грейди был крепкого, как фермер, да и характером обладал таким же. Случись какая беда, Перрин скорее доверился бы Грейди, а не большинству известных ему лордов. Только Грейди уже порядком вымотался. Что бывает с человеком, когда ему приходится так много направлять Силу? Под глазами у Грейди появились мешки, лицо налилось бледностью, заметной, даже несмотря на смуглую кожу. Хотя он был молод, но уже начал седеть.
«О Свет, я слишком его загонял, – подумал Перрин. – И его, и Неалда». Вот еще одно следствие его собственного упрямства, если не упертости, как начал понимать Перрин. А то, что он сотворил с Айрамом, то, как оставил окружавших его людей без руководства… «Я должен все исправить. Обязан найти способ справиться со всем».
А иначе до Последней битвы он попросту не дотянет.
– Тут ведь какое дело, милорд. – Грейди снова потер ладонью подбородок, окидывая взглядом лагерь. Майенцы, гвардейцы Аллиандре, двуреченцы, айильцы, беженцы из самых разных городов – все расположились наособицу, расставив шатры и палатки отдельно друг от друга. – Нам нужно отправить домой несколько сотен тысяч человек. Ну, тех, кто захочет уйти. Многие говорят, что им безопаснее здесь, с вами.
– Пусть даже не мечтают, – отрезал Перрин. – Их место рядом с семьями.
– А как быть с теми, у кого семьи в землях, занятых шончан? – пожал плечами Грейди. – Если бы не пришли захватчики, многие из этих людей были бы рады вернуться. Но теперь… В общем, они твердят, что хотят остаться там, где их защитят и где есть еда.
– Нужно отослать тех, кто хочет уйти, – ответил Перрин. – Без них идти будет легче.
– В том-то и дело, милорд, – покачал головой Грейди. – Этот ваш Балвер, он все подсчитал. Я в состоянии создать врата, через которые одновременно смогут пройти два человека. Будем считать, что врата они пройдут за секунду… Значит, на то, чтобы пропустить всех, понадобятся многие часы. Не знаю, сколько именно, но работы хватит на несколько дней, так он сказал. Еще добавил, что его подсчеты, пожалуй, весьма оптимистичны. Милорд, я так измотан, что едва ли сумею удержать врата открытыми даже час.
Перрин скрежетнул зубами. Стоило бы самому с Балвером поговорить, но у него было гнетущее чувство, что расчеты Балвера верны.
– Тогда будем двигаться дальше, – сказал Перрин. – Пойдем на север. Каждый день вы с Неалдом станете открывать врата и понемногу отправлять людей домой. Но старайтесь излишне себя не утомлять.
Грейди кивнул, глаза у него от усталости были запавшие. Может, лучше обождать несколько дней, прежде чем браться за дело? Перрин кивнул, давая Аша’ману-посвященному понять, что он может идти, и Грейди поспешил обратно в лагерь. Перрин же остался на склоне, наблюдая за разными частями лагеря и за тем, как люди в нем готовятся к вечерней трапезе. Груженные провиантом фургоны стояли в середине лагеря, и Перрин серьезно опасался, что съестные припасы кончатся раньше, чем они успеют добраться до Андора. Или же стоит двинуться в обход, в Кайриэн? Именно там он в последний раз видел Ранда, хотя видения подсказывали Перрину, что сейчас Ранда нет ни в одной из этих стран. Еще его одолевали сомнения в том, что королева Андора встретит его с распростертыми объятиями – до нее наверняка дошли все те слухи о нем и об этом проклятом стяге с Красным орлом.
Перрин решил на время выкинуть эти мысли из головы. Похоже, люди в лагере сносно обустроились. От каждой группы палаток к главному складу с провизией отправились особо выделенные люди, которые должны были получать вечерний рацион. За приготовление пищи для своих каждая группа отвечала сама; Перрин взял на себя лишь распределение продовольствия. Он разглядел квартирмейстера – кайриэнца по имени Бавин Рокшау, тот стоял сейчас позади одного из фургонов, занимаясь выдачей продуктов по очереди каждому из представителей групп.
Удовлетворенный увиденным, Перрин спустился в лагерь и прошел через ряды палаток кайриэнцев, направляясь к своим шатрам – они располагались возле палаток двуреченцев.
Ныне со своими обострившимися чувствами он уже вполне свыкся. Слух, зрение, обоняние стали острее тогда же, когда приобрели желтый цвет глаза. Теперь большинство окружающих, казалось, не замечали его желтых глаз, но о его инаковости Перрину сразу же напоминали те, кто встречал его впервые. Например, многие кайриэнские беженцы, когда он проходил мимо, переставали возиться со своими палатками. «Златоокий», – шептали они, провожая его взглядами.
Но он не слишком беспокоился о том, как его прозвали. Айбара – таково имя его рода, и Перрин с гордостью его носил. Он был одним из немногих, кто сможет передать это имя по наследству. Об этом позаботились троллоки.
