Буквально через мгновение поднос загромыхал по полу. Услыхав внезапный грохот, Кадсуане вскочила на ноги, обнимая саидар, и едва удержалась, чтобы не ворваться в комнату. Замешкаться Кадсуане заставил голос Семираг.
– Я не стану это есть, – промолвила Отрекшаяся, сохраняя, как всегда, полное самообладание. – Надоели мне ваши помои. Принесите нечто более подобающее.
– А если принесем, – прозвучал голос Сарен, готовой, очевидно, ухватиться за любую возможность, – ты ответишь на наши вопросы?
– Может быть, – промолвила Семираг. – Посмотрим, какое у меня будет настроение.
Повисла тишина, Кадсуане взглянула на женщин в коридоре: грохот упавшего подноса заставил их всех вскочить, однако голосов Сарен и Семираг никто из них слышать не мог. Знаком Кадсуане попросила их снова сесть.
– Ступай и принеси ей что-нибудь другое, – распорядилась, обращаясь к служанке, Сарен. – И пришли кого-нибудь прибрать тут.
Дверь отворилась, затем быстро захлопнулась, когда служанка стремглав выскочила вон.
– Следующий вопрос, – продолжала допрос Сарен. – Благодаря ему мы выясним, получишь ли ты еду получше или нет.
Несмотря на твердость голоса Сарен, Кадсуане уловила в ее словах излишнюю поспешность. Неожиданно упавший поднос с едой явно испугал Белую сестру. Оказавшись рядом с Отрекшейся, они все испытывали какое-то беспокойное волнение. Почтения ей никто не выказывал, но тем не менее все относились к Семираг с определенной долей уважения. А как иначе? Она ведь была настоящей легендой. Нельзя стоять возле этого создания – одного из самых злых существ, когда-либо являвшихся в мир, – и не испытывать хотя бы капли благоговения.
Благоговения…
– Вот в чем наша ошибка, – прошептала Кадсуане.
Моргнув, она повернулась и распахнула дверь в комнату.
Семираг стояла посередине небольшого помещения; она вновь была связана потоками Воздуха – очевидно, эти плетения были созданы сразу же, как только она отшвырнула поднос. На полу валялось медное блюдо, по полу, впитываясь в рассохшиеся деревянные половицы, растекалась подливка от бобов. Окон в комнатке не было; вообще-то, некогда она служила кладовкой, которую переделали в «камеру» для Отрекшейся. Рядом с Семираг сидела на стуле Сарен, чьи темные волосы были заплетены в украшенные бусинками косички. На миловидном лице Белой сестры явственно читалось удивление столь неожиданным вторжением. В углу стоял ее Страж Витальен – с широкими плечами и мертвенно-бледным лицом.
Голову Семираг обездвиживать не стали, поэтому она тут же впилась взором в Кадсуане.
Кадсуане уже приняла решение: она должна схлестнуться с этой женщиной и сломить ее. К счастью, задуманное ею не требовало особой утонченности. Все упиралось в один элементарный вопрос. Как бы Кадсуане стала ломать саму себя? Решение было простым – теперь, когда оно пришло ей в голову.
– Так, – строгим тоном сказала Кадсуане. – Значит, дитя отказалось от еды. Сарен, освободи ее от пут.
Семираг приподняла брови и открыла было рот, собираясь выдать очередное издевательское замечание, однако Кадсуане, стоило только Сарен ослабить плетения Воздуха, схватила Семираг за волосы и, небрежной подсечкой сбив Отрекшуюся с ног, бросила ее наземь.
Наверное, можно было прибегнуть к Единой Силе, но Кадсуане казалось, что будет правильным пустить в ход руки. Пару-тройку плетений она на всякий случай приготовила, хотя и сомневалась, что они понадобятся. Несмотря на высокий рост, Семираг была женщиной тонкой и хрупкой, а саму Кадсуане отличала скорее дородность, чем стройность. Вдобавок Отрекшаяся явно была не на шутку ошарашена подобным обращением с нею.
Кадсуане присела, уперлась коленом Отрекшейся в спину, а затем несколько раз ткнула ее носом в лужицу с плавающими в ней бобами.
– Ешь давай, – сказала Кадсуане. – Не люблю, когда еду понапрасну переводят, тем паче в такие-то времена.
Семираг невнятно прошипела несколько фраз – Кадсуане могла лишь предположить, что то были ругательства, поскольку ни одного слова не поняла. По всей вероятности, их смысл оказался потерян, унесен потоком времени. Вскоре проклятия и ругательства смолкли, и Семираг затихла. Она не сопротивлялась. На ее месте Кадсуане тоже не стала бы дергаться; это лишь повредило бы ее репутации. Та власть над окружающими, какую сохраняла Семираг, даже будучи пленницей, зиждилась на страхе и уважении, которое к ней испытывали Айз Седай. Кадсуане нужно было в корне переломить эту ситуацию.
– Будь любезна, освободи-ка стул, – обратившись к Сарен, произнесла Кадсуане.
Белая сестра встала, явно пораженная происходящим. Они перепробовали все методы воздействия, которые ал’Тор дозволил Айз Седай, но при этом сохраняли должный пиетет. К Семираг относились как к опасному, но достойному уважения противнику. И это лишь еще больше раздувало самомнение пленницы.
– Ну, будешь есть? – спросила Кадсуане.
– Я убью тебя, – спокойно проговорила Семираг. – Первой, раньше всех. Я заставлю их слушать твои вопли.
