Ладно, по крайней мере, Мэта сейчас рядом с ним нет. «Считай, что тебе повезло», – сказал себе Мэт. Жизнь в последнее время и так была нелегка, но не мог он торчать подле Ранда. Конечно, Ранд был ему другом. Но Мэту вовсе не хотелось оказаться с ним рядом, когда тот сойдет с ума и поубивает всех, кого знает. Дружба дружбой, но глупости откровенные зачем делать? И то, что им суждено драться бок о бок в Последней битве, ни капельки, конечно же, в этой ситуации не помогало. Мэт лишь надеялся оказаться совсем в другом конце поля битвы – подальше от любого безумца, владеющего саидин.
– Ах да, Ранд, – произнес Том. – Головой ручаюсь, этот паренек мог бы вырасти в настоящего менестреля. Или, глядишь, даже стал бы славным бардом, займись он этим ремеслом, когда был помоложе.
Мэт помотал головой, и видение рассеялось. «Чтоб тебе сгореть, Ранд. Оставь меня в покое».
– Хорошие были денечки, да, Мэт? – улыбнулся Том. – Когда мы втроем плыли вниз по реке Аринелле.
– Ага, и мурддраал гнался за нами не пойми зачем, – мрачно добавил Мэт. В те дни тоже несладко приходилось. – А приспешники Темного норовили воткнуть нам в спину нож – стоило лишь отвернуться.
– Уж лучше, чем когда нас пытались убить голам и Отрекшийся.
– Тебя послушать, так петля на шее лучше, чем меч в брюхе.
– По крайней мере, Мэт, из петли можно выскользнуть. – Том провел согнутым пальцем по длинному седому усу. – А вот если тебе в живот воткнут меч, то в этом случае ничего поделать уже нельзя.
Помешкав чуток, Мэт вдруг расхохотался. Он погладил шарф, повязанный у него вокруг шеи.
– Думаю, тут ты прав, Том. Ох, как прав. Ладно, давай на сегодня выбросим все эти мысли из головы. Забудем и сделаем вид, будто все вновь по-старому!
– Не знаю, парень, возможно ли это.
– Наверняка, – упрямо заявил Мэт.
– Ой ли? – с веселой ноткой в голосе промолвил Том. – И ты снова будешь думать, что старина Том Меррилин – много чего повидавший, много где побывавший и самый мудрый человек из всех, кого ты знаешь? И снова станешь корчить из себя ротозея-селянина и хвататься за мой рукав всякий раз, когда мы будем проезжать деревню, где больше одного постоялого двора?
– Эй, погоди! Вовсе я не был таким простофилей!
– Позволь не согласиться, Мэт, – посмеиваясь, возразил Том.
– Я многого не помню, – заявил Мэт в свое оправдание, снова почесывая в затылке. – Но припоминаю, что после того, как наш отряд разделился, мы с Рандом вполне неплохо и вдвоем обходились. Мы же в конце концов до Кэймлина добрались. И твою треклятую арфу тебе возвратили, в целости и сохранности. Не забыл?
– Да, я заметил пару-тройку трещинок на корпусе…
– Чтоб тебе сгореть, не было там трещин! – воскликнул Мэт, ткнув в сторону Тома пальцем. – Ранд чуть ли не в обнимку спал с той арфой. Ему и в голову не приходило ее продать, даже когда мы так оголодали, что сожрали бы собственные сапоги, если б они не были нам нужны, чтобы до очередного городка дойти.
Те дни Мэт помнил смутно, в памяти оказалось полно дыр – так по железному ведру, надолго оставленному у сарая, расползаются пятна ржавчины. Но кое-какие кусочки воспоминаний он мог сложить воедино.
– В прошлое нам не вернуться, Мэт, – усмехнулся Том. – Колесо вращается, к добру или к худу. И будет вращаться дальше, пусть даже погаснут огни, сгинут леса, налетят бури, разверзнутся небеса. Оно не остановит своего вращения. Колесо не несет надежды, Колесу все безразлично, Колесо просто есть. Но до тех пор, пока оно вращается, люди могут надеяться, люди могут чего-то желать. Ибо погаснет один огонь, но со временем разгорится другой, а любая буря, какой бы яростной ни была, рано или поздно утихнет. Так будет до тех пор, пока вращается Колесо. Пока оно вращается…
Мэт заставил Типуна обойти особенно глубокую расселину между камней дороги. Впереди Талманес болтал с несколькими солдатами, взятыми в деревню в качестве охранников.
– Звучит прямо как песня, Том.
– Именно, – ответил Том, едва ли не со вздохом. – Старая песня, позабытая почти всеми. Я обнаружил, что эта песня существует в трех переложениях – слова одни и те же, но мелодии разные. Наверное, здешние места навеяли воспоминания о ней; поговаривают, оригинальный текст поэмы сочинила сама Дорейлле.
– Здешние места? – удивленно проговорил Мэт, глядя на трехигольные сосны.
Том кивнул и задумчиво сказал:
– Это старая дорога, Мэт. Очень древний тракт. Возможно, здесь дорога пролегала еще до Разлома Мира. Такие приметные места нередко находят свое отражение в песнях и сказаниях. Думаю, эта местность давным-давно носила название Расколотые холмы. Если это верно, то мы находимся неподалеку от Орлиных Пределов, там, где некогда была страна Кореманда. Бьюсь об заклад, если мы вскарабкаемся на какой-нибудь из этих холмов, что повыше, то найдем там древние укрепления.
– А при чем здесь Дорейлле? – с беспокойством спросил Мэт. Дорейлле была королевой Аридола.
– Она побывала тут, – объяснил Том. – И сочинила в Орлиных Пределах несколько своих лучших поэм.
