С Мэтом поравнялась чья-то лошадь. Опять Том изучал то распроклятое письмо. Лицо долговязого менестреля было задумчивым, белые волосы трепал ветер, а сам он неотрывно водил взглядом по строчкам. Будто и не он перечитал это письмо раз, наверное, тысячу.
– Да убери ты его подальше, – сказал Мэт.
Том поднял на Мэта взгляд. Чтобы уговорить менестреля отправиться в деревню, пришлось хорошенько постараться, но Тому надо было поехать – ему просто необходимо немного отвлечься.
– Спрячь письмо, Том, – продолжил Мэт. – Знаю, тебе не терпится отправиться за Морейн. Но пройдет не одна неделя, пока у нас появится такая возможность, а перечитывая эти строчки, ты только душу себе сильнее разбередишь.
Том кивнул, тщательно и с благоговением сложил бумажный лист.
– Ты прав, Мэт. Но я столько месяцев носил при себе это письмо. Теперь, когда я тебе все рассказал, я чувствую… Ну, просто мне хочется уже взяться за дело.
– Понимаю, – ответил Мэт, глядя на горизонт.
Морейн. Башня Генджей. Мэт чуть ли не воочию видел это сооружение, его смутные очертания. Туда лежал его путь, а Кэймлин был лишь одной из ведущих туда ступеней. Если Морейн до сих пор жива… О Свет, что тогда? Как к этому отнесется Ранд?
Спасение Морейн – вот еще одна причина провести ночь за доброй игрой в кости.
Зачем он согласился отправиться с Томом в ту башню? Эти треклятые змеи и лисы – у него не возникало никакого желания вновь видеть их.
Но… и в одиночку Тома он отпустить не мог. Так что рано или поздно, но отправиться туда неизбежно придется. Где-то в глубине души Мэт все время знал, что должен будет вернуться и снова встретиться с этими тварями. Они уже два раза взяли над ним верх, а Илфин даже как будто протянули веревочки ему к мозгам, впихнув в голову эти воспоминания. У Мэта к ним должок, это точно, и надо с этим разобраться.
Морейн Мэт не слишком-то любил, но у них он ее не оставит, хоть она и Айз Седай. Кровь и пепел. Наверное, он бы бросился вызволять оттуда даже кого-то из самих Отрекшихся, попади они в этакую западню.
Хотя… может, одна Отрекшаяся туда и угодила. Ланфир же упала в тот же самый портал. Чтоб ему сгореть, что Мэт станет делать, если обнаружит ее там? На самом ли деле ее тоже спасать будет?
«Ну и дурень же ты, Мэтрим Коутон. Никакой не герой. Просто дурень безмозглый».
– Мы доберемся до Морейн, Том, – пообещал Мэт. – Даю слово, чтоб мне сгореть. Мы отыщем ее. Но нам нужно отвести Отряд в какое-нибудь безопасное место, а еще необходимы сведения. Байл Домон говорит, что знает, где находится башня, но я не успокоюсь, пока мы не доберемся до большого города и не разнюхаем, какие есть слухи и рассказы о той башне. Кто-то же должен хоть что-то знать. А еще нам нужны припасы, а я сомневаюсь, что в горных деревушках найдется то, что нам требуется. Если получится, мы должны добраться до Кэймлина, хотя по пути, возможно, остановимся в Четырех Королях.
Том кивнул, но Мэт видел, как тот переживает из-за того, что Морейн по-прежнему остается в ловушке, что ее пытают и кто знает что еще с ней творят. Ярко-голубые глаза Тома глядели куда-то вдаль. Почему он так за нее волнуется? Неужели Морейн для него – нечто большее, чем какая-то Айз Седай, вроде одной из тех, что стоили жизни его племяннику?
– Сгори оно все, – произнес Мэт. – Напрасно мы о таком задумываемся, Том! У нас впереди прекрасный вечер! Мы будем играть в кости и смеяться. Может, даже пару-другую песен споем.
Том кивнул, и лицо его прояснилось. Сзади к седлу его лошади был приторочен футляр с арфой; будет славно, если он вновь достанет свой музыкальный инструмент.
– Хочешь на ужин снова жонглированием заработать, а, ученичок? – сверкнув глазами, улыбнулся Том.
– Уж лучше шарики подбрасывать, чем в треклятую флейту дуть, – пробурчал Мэт. – Никогда не умел толком на ней играть. А вот у Ранда неплохо получалось.
Перед глазами у Мэта закружились разноцветные пятна, из которых постепенно проступило лицо Ранда – тот, в рубашке с роскошной вышивкой, сидел, широко расставив ноги, один у себя в комнате. Черная с красным куртка валялась рядом с ним у бревенчатой стены. Одну руку Ранд прижимал ко лбу, словно пытался унять головную боль. А вторая…
Вторая рука оканчивалась культей. Когда Мэт впервые ее увидел, несколько недель назад, то испытал сильное потрясение. Где это Ранд лишился руки? Он, казалось, был едва жив, почти не двигался, застыв в одной позе. Впрочем, губы вроде бы шевелились, Ранд что-то бормотал. «О Свет! – подумал Мэт. – Чтоб тебе сгореть, что ты с собой-то делаешь?»
