Ранд ал’Тор. Гавин не верил тому, что Брин говорил в защиту ал’Тора. О нет, Брин искренне убежден в том, что говорит, – но он ошибается. Подобное случается и с лучшими из людей – любой может поддаться обаянию такого харизматического существа, как ал’Тор. Тому удалось даже Илэйн провести. Единственный способ им всем помочь – разоблачить этого Дракона и избавиться от него.
Гавин внимательно смотрел на Брина, который отвернулся в сторону. Наверное, тот все еще размышляет об Отроках. Маловероятно, чтобы Брин отдал приказ подвергнуть Гавина допросу под пыткой. Гавин слишком хорошо знал полководца и его понятие о чести. Такого не случится. Но Брин
– Они совсем юнцы, Брин, – сказал Гавин.
Тот нахмурился.
– Юнцы, – повторил Гавин. – Едва прошедшие обучение. Они годятся для тренировочных площадок, а не для полей сражений. У них храбрые сердца, они хорошо владеют оружием, но сейчас, когда я от них ушел, для вас они представляют куда меньшую угрозу. Я был тем, кто понимал вашу стратегию. Без меня им придется куда сложнее во время рейдов. Подозреваю, если они продолжат свои набеги, то недалек тот день, когда им сильно не поздоровится. Мне нет нужды торопить эти печальные события.
– Хорошо, – ответил Брин. – Я подожду. Но если их нападения останутся такими же эффективными, то ты вновь услышишь от меня этот же вопрос.
Гавин кивнул. Лучшее, что он может сделать для Отроков, – всячески содействовать тому, чтобы положить конец расколу между мятежницами и теми, кто остался лоялен Элайде. Но подобное казалось намного превыше его сил. Возможно, после освобождения Эгвейн он сумеет что-нибудь придумать. О Свет! Не собираются же они нападать? Или нет? В стычках после падения Суан Санчей уже пролилась кровь, и это само по себе было достаточно плохо. А что случится, если здесь, под стенами Тар Валона, столкнутся целые армии? Айз Седай против Айз Седай, Страж против Стража на поле боя? Катастрофа.
– Не может же дойти до такого… – Гавин понял, что произнес эти слова вслух.
Брин окинул юношу взглядом. Их лошади продолжали путь через поле.
– Нельзя атаковать, Брин. Осада – это одно. Но что вы станете делать, если вам прикажут идти на приступ?
– То же, что и всегда, – ответил Брин. – Повиноваться приказу.
– Но…
– Я дал слово, Гавин.
– И сколько смертей будет стоить ваше слово? Штурм Белой Башни обернется катастрофой. Сколь бы пренебрежительно ни относились к этому мятежные Айз Седай, но ни о каком примирении и речи не будет, если к нему принудить мечом.
– Это не нам решать, – ответил Брин. Он посмотрел на Гавина с задумчивым выражением на лице.
– Что? – спросил тот.
– Странно, почему это тебя волнует. Я думал, ты тут только ради Эгвейн.
– Я… – Гавин запнулся.
– Кто ты, Гавин Траканд? – Брин настойчиво продолжал добиваться от юноши ответа. – Чему на самом деле отдана твоя верность?
– Гарет, вы знаете меня лучше прочих.
– Я знаю, кем ты должен был быть, – ответил Брин. – Первый принц меча, обученный Стражами, но не связанный узами ни с одной из женщин.
– И кем из этого я не являюсь? – с запальчивостью поинтересовался Гавин.
– Спокойнее, парень. Я не хотел тебя обидеть. Просто взгляд со стороны. Я знаю, что ты никогда не был столь прямолинеен, как твой брат. Думаю, я должен был заметить это в тебе.
Гавин повернулся к старому генералу. О чем тот говорит?
Брин вздохнул:
– Такой вопрос, Гавин, перед большинством солдат никогда и не встает. Ну, может, они об этом и задумываются, но мучиться из-за подобных мыслей себе не позволяют. Пусть об этом думает кто-нибудь другой, повыше званием.
– О чем? – спросил Гавин, озадаченный.
– О том, какую сторону выбрать. И о том, верным ли было решение – если ты уже успел сделать свой выбор. Простым пехотинцам не приходится делать выбор или мучиться сомнениями, но те, кто отдает им приказы, кто командует войсками… да, я вижу, в тебе это есть. У тебя немалый талант во владении мечом. Ради чего ты применяешь свой дар?
– Ради Илэйн, – не медлил с ответом Гавин.
– Так, как делаешь это сейчас? – с насмешливой ноткой в голосе спросил Брин.
– Ну, как только спасу Эгвейн.
– А если Эгвейн не пойдет? Парень, мне знаком этот твой взгляд. И об Эгвейн ал’Вир мне кое-что известно. Она не уйдет с поля боя, пока не будет выявлен победитель.
– Я заберу ее. Увезу обратно в Андор.
– Прибегнув к силе? Так же, как проложил дорогу в мой лагерь? Ты готов угрожать и запугивать, готов стать разбойником, славящимся лишь способностью убивать или карать тех, кто с тобой не согласен?
Гавин не ответил.
