Тасил улыбнулся вошедшей Кадсуане, вытирая руки полотенцем, и жестом пригласил гостью присаживаться за стол, а сам направился к стойке за вином. Кадсуане только успела сесть за столик, как двое мужчин в другом конце комнаты принялись громко спорить. Остальные посетители, которых было всего четверо – две женщины за столом в дальнем углу и еще двое мужчин у стойки, – не обратили на перепалку внимания. Проведя какое-то время в Арад Домане, нельзя не научиться игнорировать частые вспышки гнева и прочие шумные проявления человеческого темперамента. Мужчины-доманийцы могли, точно вулканы, взорваться в любой момент, и большинство людей соглашались, что виной тому – доманийки. Ссора этих двоих не обернулась дуэлью, что было бы обычным делом в Эбу Дар. Вместо того они какое-то время орали, потом стали соглашаться друг с другом, а напоследок оба настояли на том, что каждый закажет другому еще вина. Драки были обыденностью, кровопролитие – редкостью. Ранения вредят бизнесу.
Появился Куиллин, неся кубок с вином – должно быть, одного из лучших сборов. Кадсуане никогда не просила у него подавать ей лучшее вино, но никогда и не жаловалась.
– Госпожа Шор! – любезно приветствовал ее хозяин гостиницы. – Жаль, что я раньше не узнал, что вы вновь появились в городе! Об этом мне стало известно только из вашего письма!
Кадсуане взяла предложенный кубок:
– Мастер Тасил, я не привыкла сообщать всем знакомым о своем местопребывании.
– Нет, конечно же нет! – Казалось, резкий ответ его совершенно не задел. Кадсуане ни разу не удалось вызвать у него вспышку гнева. Эта сдержанность всегда вызывала у нее любопытство.
– Кажется, дела в гостинице идут хорошо, – вежливо промолвила Айз Седай.
После ее слов Тасил повернулся, окидывая взглядом немногочисленных посетителей. Создавалось впечатление, что им неуютно сидеть за безупречно чистыми столами посреди сияющего пола. Кадсуане не была уверена, пугающая чистота в «Благосклонности ветра» заставляла людей держаться подальше или причина тому упрямое нежелание Куиллина нанимать для развлечения гостей музыкантов и менестрелей. Он утверждал, что они портят атмосферу. В гостиницу, оставляя за собой грязные следы, вошел еще один посетитель. Кадсуане видела, как у Куиллина буквально руки чешутся от нетерпеливого желания снова вымыть пол.
– Эй, вы, – окликнул Куиллин вошедшего. – Если вас не затруднит, очистите обувь, прежде чем внутрь заходить.
Мужчина, нахмурившись, застыл на миг, но вернулся и сделал, как просили. Куиллин вздохнул и сел за стол Айз Седай.
– Откровенно говоря, госпожа Шор, на мой вкус, в последнее время здесь слишком людно. Иногда не успеваю уследить за всеми посетителями! Люди уходят, так и не дождавшись своей выпивки, потому что я не успеваю до них добраться.
– Можно нанять прислугу, – заметила Айз Седай. – Подавальщицу, пару служанок.
– Как? Чтобы им досталось все веселье? – Он произнес эту фразу со всей серьезностью.
Кадсуане пригубила вино. Да, превосходный вкус, замечательное вино хорошего года, наверное, слишком дорогое, чтобы в гостинице – сколь бы роскошной она ни была – такое вино держали наготове на полке за стойкой. Она вздохнула. Доманийская жена Куиллина входила в число самых преуспевающих городских торговцев шелком. Многие корабли Морского народа разыскивали именно ее, стремясь именно с нею вести торговлю. Куиллин вел счета жены почти двадцать лет, пока не удалился от дел; оба сумели нажить неплохое состояние.
И что он сделал со своим богатством? Открыл гостиницу. Очевидно, он всегда мечтал владеть гостиницей. Кадсуане давным-давно научилась не задавать вопросов о былых желаниях и устремлениях людей, у кого было слишком много свободного времени.
– Что нового в городе, Куиллин? – спросила Айз Седай, толкнув по столешнице к хозяину гостиницы маленький мешочек с монетами.
– Обижаете, госпожа, – поднял он руки. – Я не могу взять ваши деньги!
Кадсуане приподняла бровь:
– Сегодня я не в настроении для игр, мастер Тасил. Если деньги не нужны вам самому, раздайте их бедным. Свет знает, в эти дни их в городе предостаточно.
Куиллин вздохнул, но все же с неохотой опустил мешочек в карман. Возможно, поэтому-то общая зала часто пустовала: трактирщик, который не заботится о деньгах, – странное существо. Многие обыватели сочли бы, что из-за Куиллина чувствуют себя не в своей тарелке – точно так же, как испытывают неловкость от сверкающего пола и изысканных украшений в общей зале.
