«Он честен, – пояснил Льюс Тэрин и рассмеялся. – Куда честнее меня, это уж точно! Он не выбирал, быть ли ему идиотом, но зато он
Ранд прикусил язык. Бесполезно спорить с безумцем. Льюс Тэрин принимал решения, ни на чем не основываясь. По крайней мере, он не принялся вновь бубнить о прекрасной женщине. А то это отвлекает.
Дарлин и Добрэйн поклонились Ранду, Вейрамон скопировал их приветствие. Позади короля, конечно, собрались и другие. Естественно, тут была леди Каралайн – стройная кайриэнка, такая же красивая, какой ее помнил Ранд. В ее темные волосы была вплетена золотая цепочка, а на лоб свисал белый опал. Ранд заставил себя отвернуться от нее – она слишком походила на свою кузину Морейн. Разумеется, Льюс Тэрин тотчас же принялся перечислять имена из списка, который возглавляла Морейн.
Усилием воли Ранд взял себя в руки, слушая бормотание мертвеца где-то на задворках своего сознания, и стал рассматривать остальных знатных тайренцев. Здесь присутствовали все оставшиеся благородные лорды и леди Тира – верхом на лошадях. Жеманница Анайелла сидела на гнедом коне подле Вейрамона. И… это что, у нее платок, расцветкой повторяющий его цвета? Ранд считал ее более разборчивой. На одутловатом лице Ториана играла улыбка. Жаль, что он все еще жив, тогда как гораздо более достойные мужчины из числа благородных лордов уже мертвы. Симаан, Истанда, Тедозиан, Геарн – все четверо противостояли Ранду, возглавляя осаду Твердыни. Теперь же они кланялись ему.
Аланна тоже была здесь. На нее Ранд не смотрел. Благодаря связывавшим их узам он мог сказать, что она чувствует себя несчастной и жалкой. Так ей и надо.
– Милорд Дракон, – произнес Дарлин, выпрямившись в седле, – благодарю вас за то, что прислали Добрэйна с вашими пожеланиями.
Дарлин не сумел скрыть недовольства, прозвучавшего в его голосе. Повинуясь срочному приказу Ранда, он поспешил собрать армию, а тот потом вынудил его неделями ничего не делать. Что ж, скоро его солдаты будут только рады, что у них были лишние недели для обучения и тренировок.
– Армия ждет приказов, – помедлив, продолжил Дарлин. – Мы готовы выступить в Арад Доман.
Ранд кивнул. Изначально он и планировал отправить Дарлина в Арад Доман, тогда бы он мог отвести Айил и Аша’манов и разместить их где-нибудь в другом месте. Повернувшись, Ранд окинул взглядом людскую толпу, на миг задумавшись о том, почему в ней так много иноземцев. Большинство местных жителей было завербовано в армию, и сейчас они стояли в строю за стенами Твердыни.
Возможно, на площади и на улицы народ вышел не ради того, чтобы приветствовать явившегося в Тир Ранда. Вероятно, они думали, что будут провожать свою армию, отправляющуюся за победой.
– Ты хорошо потрудился, король Дарлин, – сказал Ранд. – Самое время кому-то в Тире научиться подчиняться приказам. Знаю, твоих людей снедает нетерпение, но им придется обождать еще немного. Предоставь мне комнаты в Твердыне и размести солдат Башира и айильцев.
Дарлин пришел в еще большее недоумение.
– Хорошо. Значит, мы не нужны в Арад Домане?
– То, что нужно Арад Доману, никто дать не сможет, – сказал Ранд. – Твои войска пойдут со мной.
– Разумеется, милорд. А… куда мы отправимся?
– К Шайол Гул.
Эгвейн молча сидела в своей палатке, положив руки на колени. Она уже обуздала свой пылающий гнев, справилась с потрясением и недоверием.
Чеза – полная и миловидная – тихонько сидела на подушке в углу и украшала вышивкой подол одного из платьев Эгвейн. Теперь, когда ее хозяйка вернулась, она выглядела настолько довольной, насколько это возможно. Палатка стояла наособицу, в отдельной рощице в занимаемом Айз Седай лагере. Этим утром Эгвейн не допустила к себе никого из приближенных, отказалась от всех служанок, за исключением Чезы. Она даже дала от ворот поворот Суан, которая, несомненно, явилась выразить нечто вроде извинений. Эгвейн необходимо было время поразмыслить, осознать и принять собственное поражение.
А это действительно было поражение, и ничто иное. Да, вина за ее поражение лежит на других, но эти «другие» – ее сторонники и друзья. Они еще испытают на себе ее гнев за то, какую сыграли роль в этой неудаче. Но прежде она должна заглянуть к себе в душу и решить, как ей лучше всего следует действовать.
Девушка сидела в деревянном кресле с высокой спинкой, подлокотники которого украшала затейливая резьба. Ее шатер выглядел точно так же, как и перед ее уходом: письменный стол в порядке, одеяла свернуты, подушки сложены друг на друга в углу. Несомненно, здесь прибиралась Чеза – нигде ни пылинки. Как в музее, где детям рассказывают о днях минувших.
