— Посплю, — кивнул Алешка. — Мне много не надо, а на место к утру надо поспеть, кровь из носа.
— На рассвете бы с нами поехал, — отозвался Захар. — До Сатеевки нам по пути, а это почитай полдороги. Все веселей.
— Спасибо, но у меня каждый час на счету. — Нарочный, морщась, словно от застарелой зубной боли, расстегнул туго затянутый пояс с рапирой и кинжалом, с рукоятью, отделанной серебром, и навершием в виде головы хищной птицы.
— Тебе видней, — не стал настаивать сотник.
— Ножичек у тебя, парень, интересный, — мотнул головой Чекан.
— Отцовский. — Алешка на пядь вытянул сверкнувшее лезвие и задвинул обратно. — Он служил в гвардии, погиб в битве при Коренево, мне два года было тогда.
— Здравия, гости дорогие. — Из чадного полумрака выкатился брюхатый коротышка. — Поклон Лесной страже, нашим защитникам и обережникам. Я Прокл Кузьмич, владелец сего скромного заведения. Вся выпивка за мой счет! Заказ у вас приняли?
— Приняли-приняли, — кивнул Захар. — Ты лучше скажи, хозяин, заночевать где есть у тебя?
— Найдем. — Кузьмич оживленно закивал. — Как не найти? Комната наверху для особых гостей, чисто, клопов почти нет. Сколько вас?
— Десяток да трое. Нарочный, ты с нами или на почте?
— С вами.
— Тогда четырнадцать.
— Ну… Тесновато будет… — развел руками Кузьмич.
— Ничего, мы люди привычные, — ухмыльнулся Захар.
— А с бабами у вас как? — сладко зажмурился Чекан.
— Баб? Баб отыщем, — понимающе захлопал глазами хозяин.
— Я те баб покажу, — погрозил пальцем сотник. — Еще раз срамную болезнь подхватишь, взашей погоню, своими руками срежу волчью башку.
— Да я не для себя, — побожился Чекан. — Для ребят. Вон для кутенка малого, он, поди, бабу живую не щупал еще. А, гонец?
— Не твое дело. — Алешка густо покраснел.
— Так надо баб или нет? — растерялся хозяин.
— Обойдемся, — отменил заказ Безнос.
— Ну вот, парень, значица, не судьба тебе стать мужиком. — Чекан хлопнул гонца по плечу.
— Очень надо, — обиделся Алешка.
Рух отвлекся от светской беседы и увидел идущего к ним легкой, пружинной походкой черноволосого наемника с блудливой усмешкой, приклеенной на узком, рассеченном шрамом, смуглом лице. От него за версту веяло особой породой людей, всюду ищущих неприятности. Поели, мать его так…
— Я присяду? — гортанно спросил наемник и, не дожидаясь приглашения, хлопнулся на лавку, потеснив Чекана.
— Чего надо? — спросил Захар.
— Познакомиться, — пожал плечами наемник. — Смотрю, компания у вас интересная, всякой твари по паре. — Он шумно принюхался, раздувая ноздри. — Чуете, вроде воняет дерьмом? — И в упор посмотрел на маэва. — А, тут вромос, вон оно как.
Ситул окаменел. Рух свободно откинулся на стену в ожидании старого доброго смертоубийства. «Вромос» — пренебрежительное и оскорбительное словечко, обозначавшее всякого нелюдя, произошедшее от греческого «вроми» — грязь, и прочно вошедшее в обиход.
— Не трогай маэва, — прогудел Захар.
— Опекаете зеленую морду? — Наемник сладко зажмурился.
— А по мне так воняет немытой и невоспитанной южной скотиной, — фыркнул Бучила.
— Смелый, да? — Наемник ожег упыря взглядом. — Да вы расслабьтесь, я ссор не ищу, мне интересно. В наших краях вромосов в людские места не пускают. Да и вромосов почти нет, повывелись все.
— Так может, тебе убраться в ваши края? — миролюбиво поинтересовался Бучила.
— Сначала ваши посмотрим. — Наемник кивнул на товарищей. Те вроде бы не интересовались разговором, но Рух чувствовал идущее от них напряжение. — Мы тут с ребятами решили освоиться, может, в охотники на вромосов подадимся, бабенки у них, говорят, дикие.
— А еще говорят, охотники на вромосов часто исчезают в здешних лесах, — вкрадчиво сказал Ситул.
— А разве тебе, животное, разрешили открыть поганую пасть? — ощерился наемник.
— Хватит. — Захар тяжело навалился на стол.
— А то что? — Наемник выдержал взгляд сотника. — Мне не нравится сидеть в одном помещении с вромосом, его место в хлеву. Мне не нравитесь вы, любители таких ублюдков, как он. Хер в капюшоне, пара крестьян, строящих из себя бойцов, и девка, ряженная мальчишкой.
Рух увидел, как гонец побелел, губы сжались в жесткую полосу, и рука поползла на эфес рапиры. Алешка сдержался усилием воли, и Бучила ему мысленно поаплодировал. Мелкий засранец, а стержень-то есть, знает, что бы там ни было, в драку ему вступать никак нельзя. Гонец со срочной депешей не имеет права на риск.
— Это вы про меня? — дрогнувшим голосом спросил Алешка.
— Ну а про кого, красотуля? — хохотнул наемник. — Я смазливую деваху всегда угляжу.
Алешка выдохнул и сказал, глядя в стол:
— Если вы соблаговолите быть на этом же месте через два дня, я буду рад скрестить с вами мечи.
— А чего ждать? — Наемник похабненько подмигнул. — Пошли наверх, я тя так оттарабаню, ноги не понесешь.
— Сиди, парень. — Бучила удержал взвившегося почтаря и тихо сказал: — А ну, пшел на хер отсюда, мразь.
— А, так это твоя бабенка, ну извини, — покаялся наемник. — Теперь буду знать. И твоя, наверно. — Он подмигнул Захару. — Поэтому и рожу прячешь, стыдно кучей блудить? Или брезгуешь одним воздухом с нами дышать?
