— Нельзя, чтобы они мимо прошли, — глухо отозвался Грач. — Наша задача утянуть их на себя, задержать, не дать по околотку рассеяться. Войска близко, вот-вот подойдут. Аккурат на наши костры.
— Во. Понимать надо, наука хитрая, — постучал себя в лоб Кондрат.
— Наука, мать ее так. — Мишка сплюнул и пошел прочь, явно оставшись при собственном мнении.
— Ладно, Кондрат, с Богом. — Грач хлопнул мужика по плечу и устремился к воротам.
— Куда лезешь, шкет? — Он перехватил за шкирку сунувшегося вперед Сергейку.
— Я с тобой, дядька Григорий, — выдохнул парень, успевший вооружиться рогатиной и тесаком.
— Не хватало тебя. — Грач принялся карабкаться по приставной лестнице. Спорить времени не было. Той ночью каждый сам делал свой выбор.
С тына деревня как на ладони — избы и скотные дворы построены кругом, как дополнительная стена, посередке огромный амбар для припасов. Не амбар, а настоящая крепость, с укрывшимися внутри бабами, стариками и ребятишками. Класть людские головы понапрасну Грач и не думал. План незатейлив и прост — отстрелять побольше мертвяков на подходе, а как полезут внутрь, геройски отступить и закрыться в амбаре. Заложные твари тупые, будут в стены колотиться хоть до зимы. Стены бревенчатые, крыша тесом покрыта, оконца узенькие, на воротах засовы, все продумано и учтено. Можно, конечно, пустить красного петуха, но ожившие мертвецы, слава богу, до поджигательств еще умом не дошли.
За тыном колыхалась и густела чернильная ночь, чуть разбавленная призрачным светом оскаленной Скверни. Время тянулось со скоростью искалеченной улитки, в могильной тишине Грач слышал, как стучит набухшая жилка в виске.
— Сергейка, смотри в оба, ты глазастый у нас, — сказал он парнишке, зачем-то понизив голос.
— Смотрю, дядька Григорий, — отозвался Сергейка. — А ведь много их, да?
— Порядошно. На нас точно хватит с лихвой.
— Страшные они?
— Аки я с похмела. Может, даже страшней. Смотри, чтоб не цапнули, враз обернешься заложным. Как на стены полезут, знай не зевай, отпихивай рогатиною своей.
— Бошки буду сымать. — Сергейка продемонстрировал короткий и широкий ржавый тесак.
— Мать прознает, что ты нож для колки лучины упер, задницу надерет, — хохотнул Грач.
— Не узнает, не до лучины ей нынче, — Сергейка примолк. — Кажись, вижу.
«Вот сучонок глазастый», — завистливо восхитился Грач, сам не видя вообще ни черта. Сколько ни пялился, вокруг одна только тьмущая темнота.
— Идут! — донеслось с левой стороны. — У дороги мелькнуло!
— Копну пали! — скомандовал Грач.
Хлопнули тетивы, и сразу четыре огненные стрелы пронзили черную ночь. Две воткнулись в землю и потухли, но две угодили в кипу припасенной соломы в полусотне шагов от деревенских ворот. Желтые дымные язычки медленно, словно нехотя начали пережевывать сухую траву и тут же полыхнули, превратившись в высокое гудящее пламя. Круг яркого света набух и раздался по сторонам, озарив кривые, вяло копошащиеся фигуры. И не было им числа. Заложные застыли бесформенной массой, жуткие черные тени среди темноты.
— Поджигай! — заорал Грач.
Огненные стрелы расчертили ночное небо одна за другой, фыркая, разбрасывая горящие капли, исчезая в орде живых мертвецов и поджигая остальные копны, заранее сваленные вокруг деревеньки в нужных местах. Света теперь было в достатке — трескучего, мигающего и жаркого. И в этом свете армия мертвяков предстала во всей красоте — плотно сбитая, растянутая в сторону масса окровавленного мяса, торчащих костей, вздувшихся внутренностей, опухолей, щупалец и ртов, выросших в самых разных местах. И вся эта масса одновременно сдвинулась с места, пересекая границу затухающего оранжевого света и тьмы.
— Огонь! — скомандовал Грач и пальнул из короткого кавалерийского мушкета. Целиться особой нужды не было, мертвяки перли плотной стеной. Рядом защелкали самострелы и ударили два выстрела, окутав тын вонючим пороховым дымом. Грач и ухом не повел, крестьянам строжайше, под страхом каторги, запрещено иметь огнестрел, но кого это волнует, когда возле родного села постоянно болтается всякая опасная шваль? У мужиков на такой случай разное интересное припасено, от старинных фитильных аркебуз и рушниц до вполне новомодных мушкетов с колесцовым замком. Веселые времена!
Толку от редкого обстрела вышло с гулькин хренок. Да Грач не особо на успех и рассчитывал. Обычного заложного можно точным выстрелом в башку уложить, да только где этих обычных-то взять? Покорябали какого и то хорошо. Все на тыне решится, как в старые времена… Копны стремительно догорали и сыпали искрами, жидкий свет затухал, удушенный темнотой. Твари надвигались неотвратимо и быстро, гоня перед собой волну легкого гнилого душка. Слышались бульканье, бормотание, стоны и щелканье переломанных, искривленных костей. В последних отблесках умирающего огня Грач успел углядеть, как с десяток тварей провалились под землю. Сработали наспех накопанные ловушки с осиновыми кольями, вбитыми в дно. Пустячок, а на душе хорошо. Времени бы дней пять да два десятка саперов… Такую бы крепость отгрохали, залюбуешься…
