— А я пришла. — Женщина обворожительно улыбнулась. Так волк улыбается ягненку, случайно встреченному в лесу. — Редко ты зовешь меня, Алешенька. Я уж думала, позабыл.
— Позабудешь тут, как же. — Авдеев шумно сглотнул. — Такое дело, голубушка, совещанье у нас. Капитана Сингаревского вы знаете.
— Видела где-то, — милостиво кивнула колдунья. — Ах, точно, на маскараде у Танзеевых на меня пялился, как на племенную кобылу. И не осмелился подойти.
— Ничего я не пялился, — сконфузился капитан. — Взглянул пару раз. Костюмчик у вас примечательный был.
— Обычная амазонка, — фыркнула колдунья. — Коротенький хитон, маска совы, обнаженная правая грудь для удобства стрельбы из лука, только и всего. И ничего страшного, на меня все тогда пялились.
— А потом вы шампанского перекушали и принялись в Петра Ивановича из лука стрелять, — поежился бургомистр.
— И ведь попала! — расхохоталась женщина. — Разве я не чудо?
— Чудо, Ольга Карловна, истинное чудо, — согласился Авдеев. — Давайте отвлечемся от воспоминаний, вы уж простите, голубушка. Господа, разрешите представить, маркиза Ольга Карловна Илецкая, Заступа Вышнего Волочка. Прошу, кхм, любить и жаловать.
Первые опасения полностью подтвердились. Напротив Бучилы вольготно расположилась личность известная и не сказать чтобы с положительной стороны. Колдунья Ольга Илецкая, особа, по слухам, взбалмошная, высокомерная и сволочная. В Волочек сослана два года назад, из столицы, после неприятного случая со смертями и грандиозным скандалом.
— Захар Проскуров, — представился Безнос. — «Волчьи головы».
— Рух Бучила, — заранее настраиваясь на неприятности, сообщил Рух. — Заступа села Нелюдова.
— Батюшки мои, Заступа! — изумилась Илецкая. — Дай угадаю, упырь?
— Вурдалак.
— Ой как интересно. — Колдунья подняла вуаль, открыв смазливое, ярко накрашенное, кукольное личико с чуть длинноватым носиком, тонкими губами и синими холодными глазами отъявленной стервы. На вид от шестнадцать до сорока. С ведьмами такое случается. — А я как зашла, сразу запах почуяла, думаю, то ли вурдалак рядом, то ли кто-то издох.
— Ага, мне тоже показалось, что где-то рядом мелкая сучонка затявкала, — Бучила легко пошел на конфликт.
— Надо же, смелый какой, — восхитилась Илецкая. — Я же тебя в порошок сотру, дурака.
— Нет большей глупости, чем пугать мертвеца, — ухмыльнулся Бучила. — И мне с тобой, ведьма, лаяться не досуг. Мы тут по делу, Покровский монастырь захвачен заложными.
— Покровский? — удивилась колдунья.
— Почти двенадцать верст от Волочка, сударыня, — угодливо подсказал Авдеев. — Святая обитель с мощами преподобной Ирины.
Рух пренебрежительно фыркнул. Господи, вот Заступы пошли, она же ведать не ведает, какие на ее земле монастыри.
— Чего ты хоркаешь? — прищурилась Илецкая.
— Заступа должен знать, где что у него.
— Тебе надо, ты и знай, — огрызнулась она. — Я тут временно, скоро упорхну из этой деревни и забуду как страшный сон. А ты будешь гнить среди этих березок, дерьма и сена до скончанья веков. Оттого желаю тебе жизни подольше, упырь. Так что там с монастырем?
— Долгая история, и третий раз повторять времени нет. Смертоубийство случилось в монастыре, примерно полторы сотни трупов, и все уже поднялись.
— Полторы сотни, — рассмеялась колдунья. — И я так понимаю, вы сюда, поджав хвосты, примчались помощи просить? «Волчьи головы» и упырь, мнящий себя Заступой? Не смогли с кучкой заложных управиться?
— Это не простые заложные. — Рух распустил завязки и вытряс на пол отрубленную башку. Страшная, раздутая, отрастившая огромные клыки голова уставалась на колдунью пустыми, затянутыми пленкой глазами.
— Они изменяются, — пояснил Бучила. — Отращивают конечности, щупальца и костяные шипы на зависть иному мечу. А еще быстрые и крайне живучие. Их останавливает только лишняя дырка в башке или перерубленный напрочь хребет.
— Страх какой, — перекрестился Авдеев.
— Ну не совсем обычные, тут соглашусь, — кивнула Илецкая. — Но это ничего не меняет. Настоящий Заступа бы не сбежал.
— А я не сбежал, — парировал Рух. — Предпринял тактическое отступление. Мне эти полторы сотни заложных до известного места. На чужой территории не работаю, вдруг ты обидишься и скандалить начнешь. Шутка ли, самой великой Ольге Илецкой дорогу перейти. Кодекс Заступиной чести и всякое такое.
— Кодекс, — отмахнулась колдунья. — Значит, я благодарить тебя должна?
— В ноги упасть.
— Хватит уже, — прервал свару Захар. — Нужно срочно возвращаться, пока зараза не расползлась. Мы сюда не лясы явились точить. Дайте нам два эскадрона, конную батарею, пороха и боеприпасов. Все, больше ни о чем не прошу.
— Да я бы с радостью, — простонал Авдеев. — Петр Петрович, скажите.
— Двух эскадронов нет, — хмуро отозвался капитан Сингаревский. — Вернее, есть, но это весь наличный состав. Гарнизон выведен из крепости девять дней назад, полки убыли на учения в полном составе, включая штаб, артиллерию и обоз. У меня всего два эскадрона неполного состава, из них половина рекруты первого года службы. И строгий приказ ни при каких условиях крепость не покидать. Даже если московиты границу перейдут.
