— Да еб твою мать! — не сдержался Безнос. — Вы тут сговорились все, что ли? Вечно все через сраку идет!
— Успокойтесь, лейтенант. — Сингаревский чуть побледнел. — Так уж вышло. Единственное, могу отправить нарочного в Бежецк, просить разрешения на выход из крепости.
— Сутки туда, сутки обратно, — прикинул Бучила. — Идеальный вариант. За это время мертвяки подъедят округу, и вместо полутора сотен их станет в три раза больше. И если эта орава припрется в Волочек, а деваться ей в принципе некуда, нас ждут веселые времена. И надо учитывать пропавших беженцев. Вполне допускаю, что они попали в лапы заложным. Тогда смело плюсуйте еще пару сотен.
— Больше ничем помочь не могу, — отрезал капитан. — Посылаем за помощью и ждем в крепости, а там как пойдет.
— Никого ждать мы не будем, — сказала Илецкая и слегка прищелкнула пальцами, породив язычок рыжего пламени. — Мальчики, беру мертвецов на себя, вам останется взять метелки и пепел в кучку смести! Выдвигаемся немедленно. Дайте только даме собраться.
Немедленно растянулось на три с половиной часа. Илецкая затворилась у себя и признаков жизни не подавала. Торопить ее поостереглись после предупреждения Авдеева, что, если ее разозлить, можно случайно сгореть. Прецеденты бывали.
Вышла колдунья веселая, немножечко взвинченная, видимо, под чем-то увеселительным, облаченная в охотничий костюм, ботфорты и шляпу с пером. Женщина, чего с нее взять. Хоть и колдунья, а все ж человек. Ладно хоть лошади отдохнули, да раздобрившийся Сингаревский подкинул десяток своих. Вышний Волочек покинули в молочных сумерках, наполненных тревогой и стрекотом птиц. С озера стелился серый, пахнущий ряской туман, зыбкой полосой срезая прибрежные ивы и камыши. Зубчатая вершина елового леса тонула в усыпанных звездами небесах. Ехали в полном молчании, впереди Захар, за ним егеря, в середке Рух и Ольга Карловна и замыкающими опять егеря. Изредка брякала сбруя, да несся глухой перестук конских копыт. Бучила чуял, как у людей неистово бьются сердца. Все ждали битвы и надеялись успеть. Успеть спасти Грача и всех остальных. И по правде говоря, шансы на счастливый конец значительно возросли. Пускай без солдат и пушек, но присутствие колдуньи внушало надежду. Про Илецкую Рух слышал в основном только гадости и в эти гадости верил, да и личное знакомство все подтвердило, но так или иначе большая удача иметь под рукой одного из сильнейших пиромантов Новгородской республики и обозримых окрестностей. Если придется, такого жару даст, залюбуешься. Всегда приятно, когда на твоей стороне колдунья, умеющая швыряться огнем. Сумасшедшая, правда, но кто без греха? Среди колдовской братии вообще нормальные наперечет, а те, кто и есть, только прикидываются. Долгий век и магический дар не оставляют места для здравомыслия, каждый рано или поздно сходит с ума. Такова цена. Про Илецкую он в основном знал от незабвенной графини Лаваль, та по приезде непременно рассказывала все новости новгородского высшего общества, а уж про своих товарок тем более. Два года назад Илецкая закрутила роман с одним из членов Сената, а в один несчастный момент застала его в постели с другой. В итоге дом сгорел дотла вместе с незадачливыми любовниками. А гордая и обманутая в чувствах колдунья удалилась к себе. Нет, ну это каким надо быть дураком, чтобы изменять сбрендившей ведьме? Хотя, с другой стороны, угроза постоянной мучительной смерти наверняка добавляла интрижке пикантности. По закону Илецкую за двойное убийство, совершенное колдовством, ждал, что иронично, костер, но смертный приговор по личному распоряжению канцлера заменили бессрочной ссылкой. Как-никак, а Ольга Илецкая — герой последней новгородско-шведской войны, в битве при Пскове своим огнем спасшая левый фланг республиканской армии. Такие дела…
Версты тянулись одна за другой, лес тонул в кромешной настороженной темноте. Ухали совы, светились зеленым коряги и сгнившие пни. В чаще танцевали и прыгали едва заметные огоньки. Где-то вдали выли волки, созывая родичей на охоту и пир. Скверня, жуткая, опухшая, напоминающая утопленника, величаво парила над головой. И казалось, ночной дороге не будет конца. До монастыря осталась примерно половина пути. И тут горизонт на северо-востоке полыхнул слепящей, багрово-малиновой вспышкой…
Покровский монастырь в ночной темноте казался огромным затаившимся зверем, молчанием и пустотой нагоняя беспричинную жуть. Хотя какую там беспричинную, на хрен? Самое поганое знать, что внутри кроется с полторы сотни этих самых причин: гнилых, злобных, смертельно опасных причин. Грач перевалился на другой бок, чувствуя холод, идущий с земли. От долгого вглядывания в ночь болели и слезились глаза. Он уже третий час валялся на пригорке в полу ста саженях от монастыря, взвалив на себя обязанность передового дозора. Он да парнишка Сергейка из деревни Куребихи, взятый с собой.
