Там то ли солнце, то ли берег. Не совсем понял, что сам сказал. Но разве это обязательно всё понимать? Почему бы не жить в этом неком непонимании, постоянно искать, находить, а потом самому доказывать, что это не истина? Тогда и берег, и солнце становятся синонимами. Чем не чудесное прозрение? Сияние солнца и белоснежный песок на берегу – от этих слов повеяло жаром.
Всё еще спят.
Живые люди. Дни сменяются днями. Подружки всё также болтают.
На ярком солнце даже холодный ветерок поутру становится невзрачным. Маленькая неказистая ёлочка. Еще вырастешь!»
– Ваше капучино, – раздался услужливый голос официанта.
Зарёв оторвался от тетради и убрал ее со стола, освобождая место.
– И ваш Цезарь…
– Как быстро, – с этими словами поэт закрыл тетрадь и убрал ее в рюкзак.
– Всё для вас!– торжественно ответил официант, ставя тарелку и заглядывая в глаза Зарёва: – А можно автограф?
Николай на мгновенье нервно улыбнулся. До сих пор иногда это было для него неожиданно, хотя казалось бы…
– Да, конечно, я как раз не успел убрать ручку.
Пока он расписывался на салфетке и оставлял хвалебный отзыв в книге жалоб и предложений, сияющий официант спросил:
– Над чем сейчас работаете?
– Над многим… – не отрываясь ответил Зарёв. – Я обычно весь год что-то делаю, а под Новый Год это что-то выходит. Потому что конец года – мощный стимул что-то закончить.
– Значит, интрига?
– Интрига, – серьезно ответил поэт и протянул книгу с отзывом.
– Спасибо, спасибо.
Но радость официанта встретила лишь жесткие серые глаза и протянутую салфетку с какой-то надписью. Он взял ее и быстро ушёл к барной стойке, не понимая этой резкой смены настроения. Николай просто хотел в тишине попить кофе и подумать о своём. Он тяжело вздохнул и принялся за завтрак.
«Я только увидел тебя издалека и улыбнулся. Я не часто улыбаюсь. По-настоящему. Ты в толпе людей, тебя легко потерять в этом водовороте юбок и брюк. Но только не мне. Я даже не смотрю на писаных красавиц вокруг, которые будто сошли со страниц популярных журналов. Они – ничто. Их улыбка похожа на раздавленную ногой розу на шумном бульваре в погожий апрельский день. Я, кстати, опять без цветов. Я знаю, что они будут лишними. Ты знаешь, что они будут лишними. Говорят, завтра уже выпадет снег. Начало октября. Сегодня прекрасная погода. А я всё смотрю на тебя. Заметив меня, ты тоже улыбаешься и ускоряешься, будто убегая от чего-то. Может быть от серых будней, может, от надвигающихся туч, которые мы заметим только тогда, когда они нависнут над нами, а может ещё от чего-нибудь. Привет, мы будем счастливы всегда.
Сегодня я потерял друга. Сегодня умерла моя собака. Сегодня этот мир покинула моя бабушка. Сегодня именно этот день. Сегодня наступает всегда. И не важно, жив ты или умер. Сегодня всегда было и будет. Я ненавижу похороны. Особенно близких мне людей. Я не хочу видеть толпу рыдающих людей в костюмах, которые они иногда одевают на парад в высшие для себя круги, пусть их чувства даже не подделка. Хотя кто знает, из-за чего мы плачем на таких траурных мероприятиях в большей степени: от чувства невосполнимой потери или из-за острого ощущения собственного конца, который неумолим, ведь смотрите, этот человек уже лежит в гробу, хотя на прошлой неделе был тёпленьким центром жизни. Завтра я умру.
Моя голова опускается на ковёр из листьев, которые громко хрустят и шелестят на ветру. Ты ложишься рядом.
– Какое небо…– говорю я.
С ближайший деревьев на нас падают, медленно кружась в воздухе, листья всевозможных цветов осенней палитры.
– Да, оно красивое,– говоришь ты.
Над нами пролетает стая птиц. Они в вышине. Они выше всего, что мы можем себе представить.
– Интересно, почему небо синее?– спросил я.
Отсюда мы слышим голос леса. Каждое его движение.
Разговоры счастливых».
Через некоторое время Зарёв заметил напряженно расхаживающего по холлу аэропорта Цвета. Николай оплатил счет и поспешил к своему другу, пребывающему не в лучшем настроении.
– Эй, привет.
Антон молча пожал ему руку и пошел к выходу. Зарёв пошел было за ним, но музыкант резко остановился и обернулся:
– Сумку взять?
– Да нет, не надо.
– Пошли.
– Что-то случилось?
– Да дерьмо одно.
И они покинули уютный аэропорт. Холодный ветер сразу же встретил их. Коля поежился, немного отвыкнув от подобного приветствия.
– А ты загорел, – через плечо сказал Цвет.
– Там по-другому не выходит.
Вдоль здания аэропорта с его множеством выходов, бродили невысокие мужчины и беспрерывно говорили:
– Такси, такси, такси, такси, подвезу за 200, такси….
Однако, видя хмурое лицо Антона, ни один из них не осмелился предложить ему свои услуги. Тут нужно было что-то больше обычного трансфера в город.
Когда друзья остановились на другом конце тротуара, то Николай не сразу признал в стоящей рядом развалюхе машину Цвета. Вмятая крыша произвела на него большое впечатление.
– Это… на тебя машина упала с моста? – неуверенно спросил он.
– Человек, – угрюмо ответил Антон и взял чемодан, закидывая его в багажник.
– А если серьезно?
– Да вандалы, кто ж еще… – в этой тускло сказанной фразе прозвучала вся его усталость.
