Школьные годы мы воспринимали по-разному. Для нее, нормальной красивой девушки, это время было наполнено победами, радостями, подростковой романтикой, трудностями и упорством. Для меня же школа, особенно старшая, была некой зимой, порой со своими радостями, но чаще всего суровой и очень быстро надоедающей. Трудно без смыслов. А она – староста класса, главная активистка, заводящая всех. И вот он я – незаинтересованное болото, которое даже на выпускной не пошло. Естественно, для нее я был одним из самых неприятных и неинтересных людей, ведь и хулиганского шарма у меня, сына университетских работников, не было. Но, слава Богу, жизнь не ограничивается школой. И вот мы сидели за одним столиком, наблюдая как догорает закат в ожидании нашего заказа и разговаривали.
– А как ты перешла проспект? Автобусы не помешали?
– Какие автобусы?
– Бежевого, телесного цвета, ездили не останавливаясь.
– Надеюсь, их оштрафуют.
Я улыбнулся:
– Хоть какое-то утешение. Что делаешь этим летом?
– Родители думают о поездке в Абхазию, а я хочу поработать, – живо ответила она.
– Серьезно, ты действительно хочешь работать или хочешь заработать?
– И то, и то. Просто сидеть дома, вот так еще почти два месяца, не интересно. Хотя бы так.
– Твоё право.
В этот момент я услышал, как какая-то девушка за моей спиной разговаривала с работником кафе:
– А с чем у вас шаурма со свиной рулькой?
– Со свиной рулькой…
– Угу. А соус кетчунез?
– Салатом из огурцов и помидоров, морковки, салата и соус.
– Кетчунез?
– Чесночный.
– Ааа…
– Но можем и кетчунез.
– О, давайте, намешайте мне побольше морковки и кетчунез.
Забавный разговор.
Лаура рассказывала про свой отдых в Греции, активно жестикулируя и широко улыбаясь, ее история про отель и экскурсии был настолько живой, что даже мне, пограничному меланхолику, захотелось взобраться на Афон.
– А как ты сейчас? Настрой жизни какой?
– Да я потихоньку, день за днем, – отвечала она, протыкая листья салата вилкой.
– Бредешь, неспешно напевая…
– Дааа, как раз таки напевая!
– Я знаю, это же ты, – улыбнулся я.
– Да, я, – она поправила волосы, наклонилась вперед, поставила локоть правой руки на стол, подперев ей голову, и посмотрела на меня. – А у меня душа поёт, хочу чего-нибудь красивого от своего поэта.
– Уже и своего, – нежно дотронулся пальцем до ее носа, проведя от верха до самого кончика, на несколько секунд остановившись на нем и чуть прижав. Мой палец соскользнул вниз, и я продолжил, не отрывая своих глаз от ее. – У тебя такой взгляд… персиковый. Вкусный-вкусный.
– Ой, я краснею.
Я подмигнул ей и показал ей текст новой песни.
– Крутая, – хмыкнула она, только как вокалист, думаю, что ее можно сократить, а так очень круто!
– И как предлагаешь это сделать? Приведи пример.
– Например, попробовать соединить второй и третий куплет, а музыкой сделать какие-нибудь красивые нарастания. Потому что текст красивый выкидывать не хочется.
– Ну, спасибо за идейку, в голову такое не приходило. А ты мне нравишься, столько лет не виделись, а уже такие дельные советы даешь!
Она засмеялась:
– Всегда к твоим услугам. Слушай, я вот читаю тебя уже несколько лет, и ты всегда такой загадочный, когда я пишу тебе мнение о прочитанном. Мне кажется, что у нас разные взгляды на твои произведения. Скажи, а о чем по-твоему ты вообще пишешь?
– На такой вопрос я всегда отвечаю одно и тоже: о жизни. Судьба, трагедия, случайность, смыслы там великие… В общем, как обычно, всё получается довольно необычно.
– Блин, интересно, а то я всё о романтике, да о романтике твержу. А сейчас над чем работаешь?
– Над пьесой. С тремя героями. Там есть и женская роль, кандидатов на нее, к слову, пока нет.
– Что же, это предложение?
– Да.
–Я подумаю… – загадочно сказал она, сладко потянувшись.
– Вот только у нас с ребятами женский персонаж проседает. Нужна ссора людей, которые любят друг друга. Из-за чего-то мелкого.
– Нуу… Например, она пошла в кино со знакомым, а друг приревновал.
«Слабовато» – подумал я.
– Или она кинула фразу на ветер не подумав и задела его чувства. Или что-нибудь про бывшего. Он мог быть другом главного героя и вот тогда вообще бомба. Хм… – она призадумалась, нахмурив свой лобик и прижав несколько пальцев к губам. – Что-то вроде… там, не знаю… «Когда мы гуляли на закате вдоль реки, он на меня тогда так смотрел, как не смотрел на меня никто и никогда»… Я не знаю, я не писатель.
Она кокетливо прикрыла лицо руками.
– Какие идеи! Женский взгляд открывает новые горизонты.
– Ты правда так думаешь, – спросила она, опустив руки с радостью в глазах.
Я медленно провел рукой по ее манящей раскрытой ладони:
– Да.
Она посмотрела на наши руки и неожиданно спросила:
– А как учеба? Не пересмотрел своё отношение к ней?
– Хах, нет. Как сказал мой друг-однокурсник: «Наша кафедра – это филиал шараги в универе».
– Ха-ха, мне бы так. А то эта латынь уже доконала. Сижу зубрю ночами, это такая ж…
– А с учетом того, что мне ничего не задают, это звучит еще более старшно!
– Дааа, – протянула она.
– Не грусти по возможности. У тебя такая красивая улыбка.
– Спасиииибо, мне безумно приятно. Буду стараться улыбаться чаще.
