В остальном было тихо и спокойно. Пару раз что-то взбредало в антенну радиоприемника, и он ловил какую-то португальскую футбольную станцию. Я отрывками слушал матч неизвестных мне команд. Но рано или поздно в лачуге вновь начинала играть популярная музыка. Я был погружен в работу.
Но вновь на пороге появилась эта рыжая бестия (думаю, что новым хозяевам этого места достанется только негативная аура: устанут её чистить). Причём в хорошем настроении. Я сделал вид, что Её не заметил. Она стояла в дверях несколько минут, испытывая мои нервы. Я никогда не подводил её в этой игре. Ей это наскучило и Она вошла в дом, быстро пересекла гостиную, направляясь в спальню. Я дописывал очередную страницу. Этот период своей жизни я позже назову: «писательствовал». Она сделала резкое движение, и оранжевый лифчик от её купальника упал на мой стол.
– И не смей на меня смотреть! – эпатажно сказала Она, продолжая своё движение.
Я моментально кинул на ее голос свою ручку.
– Ай!
Я улыбнулся: попал. Через несколько секунд около меня грохнулась её пляжная сумка и перевернулась: вещи из неё рассыпались и закатились под мой стул.
– Слабачка, даже докинуть не можешь, – серьезно сказал я, содрогаясь от внутреннего хохота.
Я так и не посмотрел на Неё.
– Ведешь себя как ницшеанский мудак.
– Оденься.
Мы были отличными друзьями.
Вообще Она была нормальной, особенно после наших долгих разлук – мягкой и ласковой. Но бывали и такие дни «нежности» после долгих месяцев сожительства, Она переставала безобразничать и жизнь внезапно приобретала новые, хорошо забытые романтичные краски. Как же Её не любить после этого?
Иногда после заката, который мы встречали с крыши одного из соседних домов, мы спокойно гуляли по городу. В Танжере бывали тихие дни. Фантастика. Даже городу Берроуза нужен кратковременный отдых. Во время этих прогулок, держа Ее под руку, я чувствовал себя молодым Хемингуэем, гуляющим по улицам Парижа, пьющим вино и пишущим свои произведения. Ей эти ночные прогулки тоже нравились. В Её глазах отражались огни улиц. В такие моменты я не мог оторвать от Неё своего взгляда. Каждое утро такой ночи мы встречали на пустынном пляже вместе с легким холодком средиземноморья. Если была бутылка, то пили вино, чокаясь с восходящим из-за холмов солнцем, забирая у него пару лучиков, скрашивающих вкус этого напитка. А после медленно брели в обнимку через розовеющий от нового дня город в нашу лачугу. Спокойствие. Я никогда не был так близок к Богу.
Я любил океан, любил любоваться им и вдыхать его воздух, ловить ветер с него, закрывать глаза и слушать шум накатывающих волн. Плавал я редко, потому что не получал особого удовольствия от нахождения в воде. А вот Она была настоящей русалочкой: могла часами не вылезать из неё, казалось, что ничего не доставляет Ей такого удовольствия, как пребывание в водной стихии. Иногда я Ей восхищался. Но большую часть времени сидел в нашей лачуге или гулял по городу. Иногда один, иногда с ней.
От жары на её лице выступали веснушки.
Мы любили слушать музыку. Отрыли на одном из рынков старый проигрыватель, тут же продавалось огромное количество пластинок к нему. Выбор был настолько большой, что мы нашли почти все свои любимые альбомы от Литл Ричарда до Нирваны, всё самое лучшее, что было в двадцатом веке, оказалось в наших руках. И мы наконец-то смогли вздохнуть спокойно и начать думать альбомами, а не отдельными песнями:
– Какой альбом поставим следующим?
– «Пиковый Туз12»!
– Не, это только после «Неизвестных удовольствий13».
– Ооо, я тогда пошла за веревкой, это же невыносимо… Солнца хочу! Яркий свет, запах цирковых опилок…
– Ну нет, мы Сержанта Пеппера14 уже за обедом слушали!
– Давай тогда просто «Путь к гибели15» и забудем обо всём?
– А может, сразу оседлаем молнию16?
Она запрыгала на месте:
– Да! Да! Да! Будем убивать за холмы и чувствовать, как уходит время!
– Ха-ха-ха! Ты просто прелесть.
Только ее могли радовать такие вещи. Хорошо, что это были лишь песни. Или же не только они?
В любом случае, чаще всего мы слушали «Дивный новый мир17».
В Танжере, кстати, я впервые услышал песню роллингов «Мотель “Воспоминание”»18. Она понравилась нам обоим. Ей уже нашлось место в нашей истории. На улочках Танжера еще можно было услышать дедушек, играющих на старых гитарах песни The Rolling Stones. Они даже утверждали, что видели своими глазами, будучи детьми, Настоящего Кита Ричардса, который вёл под руку пьяного Джаггера, когда группа сбежала от всего мира в этот чудный городок. Хотите, верьте, хотите, нет. Я не верил.
