Did you know how much I love you?
Its a hope that somehow you,
Can save me from this darkness.
И теперь я вижу тьму,
И теперь я вижу тьму.
Знала ли ты, как сильно я люблю тебя?
Есть надежда, что как-нибудь
Ты спасёшь меня от этой тьмы.
Небо заволокло тучами, и город накрылся гигантской серой тенью, которая нещадно убила все цвета города, обратив некогда пестрящие своей красотой дворцы в неприметные блеклые дома. Ветер подгонял прохожих, бил по щекам, пытался срывать флаги и рекламные плакаты, вызывал мурашки по всему телу одним прикосновением ледяных пальцев. Город дышал. Его дыхание вобрало в себя три столетия истории, три века интриг, убийств, террора и лжи его обитателей. Суровая Балтика тоже приложила к этому свою водянисто-свинцовую руку холода: ветер пах морем и городом. Складывалось ощущение, будто сама природа выгоняет человека из этих мест.
Сейчас эти люди тысячами сновали по улицам города, погруженные в свои проблемы, дела и мысли. Их было очень много, но и так мало для них же. Лишь единицы из этих тысяч заметили, что на крыше дома на оживленной улице в центре города что-то затевается. По крыше ходили люди, которые перетаскивали на неё большие колонки для концертных залов, клубки проводов, длинные подставки для микрофонов, а в конце гордо установили барабанную установку. Прохожие стали останавливаться.
– Что это, концерт? Если да, то я ничего об этом не слышала! – возмущалась женщина с дипломатом в руках.
– Сейчас в инете посмотрю, мам, – сказала девочка рядом с ней и уткнулась в телефон.
– А что там такое? Что здесь происходит? – загалдели люди, сбиваясь в небольшую кучку на противоположной от того дома стороне улицы.
– Что там будет?
– Увидите, – с хитрой улыбкой ответила девушка с милыми щечками.
Она пришла сюда по приглашению Зарёва, как и Лена, и Даня Берк, и Малыш Ёжик. Только они и те люди на крыше знали, что сейчас произойдёт, но волнения и интереса это знание не убавляло. Крыша опустела на несколько минут. Люди уже начали расходиться, но появление там четырёх фигур заставило их вернуться. На фоне серого неба три чёрные фигуры подошли к микрофонам, две из них держали в руках гитары, а четвёртая тень села за барабанную установку. Они начали проверять инструменты, проводить руками по грифу и тонким струнам, перебрасываясь небольшими фразами.
– Волнуешься? – спросил Антон, снимая куртку и оставаясь в одной толстовке.
– Думаю, как бы нам вниз не упасть, – отшутился Коля.
– Со временем привыкнешь.
– Этого и боюсь. Начинаем.
– Хах, соскучился уже по этим твоим суровым «начинаем». Я таким себе капитана Немо представлял, хладнокровный морской волк.
Зарёв хмуро посмотрел на него.
– Эх, ладно, ладно…
Они решили начать со своей «классики». Легкая блюзовая композиция, наполненная благородной отделкой дорогого заснеженного горного курорта.
Бери билет, езжай домой,
Забудь о жизни молодой,
Забудь мои слова в ночи,
И вопль, что застрял в глуши…
Маша начала пританцовывать на месте. Сияющая Лена незамедлительно присоединилась, потянув за собой Даню, который, вздохнув, присоединился к ним. Малыш Ёжик с улыбкой за ними наблюдал, но почему-то не присоединялся.
Последняя нота сорвалась со струн. Жидкие аплодисменты. Ничего, это только начало!
– Help играем, классику. Антон, давай ты пой. Разогреешься заодно.
– По рукам.
– Готовы? – Громко спросил Николай у группы, наконец оторвав взгляд от крыш ближайших домов.
– Да!
– Да.
– Погнали уже!
Поэт бросил взгляд на Цвета:
– Аллен Гинзберг, Харе Кришна! – процитировал он Леннона и отстранился от микрофона. – Начинай.
– HELP! I need somebody. HELP! …
Их HELP! разносилось по улицам как громовые раскаты. Это был крик души. На их «призыв» сразу же откликнулись новые зрители: жители близлежащих домов полезли на свои крыши, а толпа уже почти перекрыла тротуар.
Началась изморось. Мелкая-мелкая. Но, впрочем, это не преграда. Ежику даже показалось, что музыканты не обратили на нее внимания. И правда, зачем обращать внимание на такие мелочи?
Когда песня закончилась, Зарёв сказал:
– Это всё, – обвел руками собравшихся. – В память о нашем любимом А.С. И в память о том, за что он боролся!
Инструменты на мгновение зарычали, и стройная музыка полилась над городом.
Вы тоже слышите это эхо?
Эхо Геттисберга гремит над нами.
Отличная погода и сухая трава,
Что устилают наш путь вперёд,
Свидетели наших страхов и героев.
Впереди – север, впереди – Вашингтон,
Сегодня последний день войны,
Надо только взять ту гряду.
Все те, кто погиб в прошлом,
Сегодня шагают с нами.
К танцующим присоединилось около десятка человек. Остальные стояли и косились на них с опаской. Многие снимали происходящее на телефоны. Кто-то поднял вверх плакат с надписью «Вудсток» и нынешним годом. Действительно, похоже: люди в дождевиках танцуют по лужам, а музыка льётся во все стороны, провозглашая мир и любовь во все уголки мироздания.
Важно ли кто победит?
И когда это было важно?
Господь спросит нас об этом?
