В окне электрички пролетали серые сухие рощи голых деревьев и покинутые растениями поля. Капли дождя бились о стекло и моментально проносились по нему, оставляя длинный тонкий след из воды. Освещение в вагоне было включено: утро только наступало, а тучи бетонной стеной, высящейся от горизонта до вершины самого неба, закрыли рассвет. Казалось, что если выйти из вагона на полустанке и посмотреть наверх, то высоко-высоко можно было увидеть вершину этой серой стены, окутанную колючей проволокой, и чистое рассветное небо над ней. Сверкнула молния, отразившись тысячью осколков в дожде, блеснув в каждой капле. Пахло пластиком и стерильной чистотой. Окна закрыты, холодом дул кондиционер. Она сидела на мягком сидении и смотрела на эти пейзажи, сравнивая дождь со слезами ангелов. Зевнула, прикрыв рот рукой: она почти сегодня не ложилась.
Этой ночью прошла волна арестов. Большие мужчины в балаклавах и толстых куртках ломали всё и всех, они взяли многих. Жаль только, что в большинстве случаев эти люди были виноваты лишь в том, что знали не тех людей, выбрали не тех друзей. Страшно. Когда карательные отряды правоохранителей ворвались к ним в квартиру на Сталеваров, то Она сидела на кухне и пила чай. Крики, рык команд и оглушающая боль, закрывающая глаза черной пеленой. Её друг успел среагировать – вскочил, кинулся к коридору, но сразу же отлетел обратно: за несколько ударов ему разбили лицо, подняли за руки и бросили на столешницу, доставая наручники, но тут он громко закричал: его бросили на кружку чая. Тонкое белое стекло треснуло и его осколки впились в щеку несчастного, а моментально растекшийся горячий чай ошпарил его раны. Замкнув наручники, подняли, ударили в челюсть и выволокли. Его ноги волочились по полу и сразу же на пороге кухни потеряли тапочки – дальше босиком. Ей повезло: служитель порядка только заломил Ей руку, а после раздался крик из прихожей:
– Девку не бери, она не нужна. По спискам берем.
– Да как так-то! Ээ, соучастие!
– Закрой пасть! – раздался громкий рык из прихожей.
И Ее отпустили, толкнув на пол. Уходя, боец наступил массивными берцами на Её кисть. Сдержалась, не застонала. Через минуту всё затихло. Она сжала зубы, но слезы все равно потекли по Ее щекам. Она медленно встала и села на табуретку, держась за травмированную руку. На столе все было перевернуто, осколки кружки Ее друга лежали в лужице крови, разбавленной зеленым чаем, которая медленно растекалась по клеенке с яркими нарисованными букетами роз. Звери. Сейчас Она могла в подробностях описать всё, что произошло, тогда же, сидя в одиночестве на кухне, Её трясло; облокотившись о шкаф, Она лихорадочно билась о него спиной, даже не замечая этого. Сердце пыталось вырваться из Её груди, и, чтобы это предотвратить, Она обхватила коленки руками и прижала их к себе, пытаясь унять тряску. По ноге текла струйка крови из пореза ниже коленки, но и этого Она тогда не заметила. Ей было очень страшно.
После недолго посещения больницы Она доехала до грязной площади трех вокзалов и села в электричку, постоянно оглядываясь на стражей порядка, блуждающих по перрону со скучающим видом. Она уехала из столицы, города, который не проклинал только ленивый. Облавы были и в других квартирах, и Она знала, что уже ничем не может помочь своим друзьям: даже если их не смогут обвинить в сговоре с мятежниками, то что-нибудь подбросят. Это была распространенная практика, никто уже не удивлялся и не возмущался. Все привыкли к произволу. Ей было тоскливо от собственного бессилия. Плечо ныло, а перед глазами всё еще было лицо друга, с которого на пол капает багровая кровь. Она сжала кулаки и сделала глубокий вдох-выдох. Она ехала туда, где у нее еще остались друзья. Всё было хорошо.
За Ее столиком в скоростной электричке больше никто не сидел. Она достала блокнот, ручку из оранжевого рюкзака и начала рисовать сине-белые картинки. Улица, окруженная со всех сторон огромными домами-крестами с кучей антенн на крышах, прохожие в пальто и шляпах без лиц, машины без формы и номеров. И где-то в толпе между ходячими пальто затесалась девочка в синем платье и с глазами такого же цвета. В руках она держала что-то яркое, похожее на звезду. Её белый свет освещал всю хмурую улицу, но никто не обращал на неё внимание.
Она оторвалась от рисования и посмотрела в окно. Вдалеке в ложбинах, над озерами и среди деревьев витал туман. Гроза не собиралась успокаиваться, периодически били молнии, а небо становилось только чернее. Она поправила шарфик, достала наушники и включила плеер. Посмотрела на картинку, потом на ручку, и нарисовала мальчика, который с изумлением смотрел на звездочку в руках девочки. Он был высоким, худым, в мятой куртке и джинсах.. Очень неказистый на вид, но главное было в другом – он заметил девочку. Она положила ручку, любуясь нарисованным. Появление мальчика на рисунке успокоило Её. На душе стало легче.
