Завершающий толчок расследованию дала беседа Сары с Вероникой. Наблюдение девочки о том, что фургон хозяина мотеля внутри как маленькая комната, побудило Сару проверить фургон Шелли. Всего одно слово, «фургон», которое она выделила в своем блокноте, заставило ее обратить внимание на вторую машину Томпсонов. Сара не представляла, как поступила бы Шелли, если бы ее мужа арестовали за убийство Эстер. Не исключено, что она пришла бы с повинной. Но Сара была рада, что они сами вычислили убийцу, ничего не оставив на волю случая.
– Думаешь, она наврала про изнасилование? – спросил Смити. – Чтобы выставить Стивена в плохом свете?
– Понятия не имею, – вздохнула Сара. Она с ужасом думала о предстоящем слушании в суде. – Ты лучше скажи, что ты шепнул Стивену в тот первый вечер во время допроса? – Она решила, что хотела бы это знать.
– Да, в принципе, ничего особенного. То, что обычно говорят педофилам. – Смити потер глаза. – Если честно, теперь из-за этого чувствую себя дерьмово.
Дело Клинта, Роланда и Питера поручили дорасследовать местным полицейским. Как в итоге выяснилось, гибель Эстер с наркотиками никак не была связана. В этом Сара ошиблась.
– Что ж, все идет к тому, что завтра после обеда я все-таки сяду на поезд и отправлюсь к сестре. – Смити допил пиво и поставил банку на столик. – У меня накопились отгулы, и Кинуак готов меня отпустить.
Сара старалась отрешиться от чувства, что ее предали. Она мечтала о поездке домой. Хотела, чтобы в дороге компанию ей составил человек, который вместе с ней расследовал сложное дело. Хотела избавиться от груза последних восьми дней, беседуя с человеком, который был знаком с этим жарким городом.
Но это была проблема не Смити.
– Как же я выровняю загар, если мне опять придется сидеть за рулем? – Она вытянула правую руку, которая теперь была темнее левой, и улыбнулась, давая понять, что не обиделась. Смити рассмеялся.
Он поднялся со стула.
– Завтра я уеду рано, до того, как ты проснешься. – Смити протянул ей руку. – Отличная работа, босс.
Она ответила на его рукопожатие.
– Да, чуть не забыл, – сказал он. – Вот, купил для «коммодора».
Смити вручил ей тонкий полиэтиленовый пакетик с ярко-желтой сосной внутри: освежитель воздуха с ароматом ванили.
На следующее утро Сару разбудил телефонный звонок.
– Майклс, прости, что напрягаю, но без тебя никак, – сказал голос на другом конце линии. Сара ни на минуту не поверила в искренность «прости» Кинуака. – Я понимаю, ты еще только закрываешь дело, но, кроме тебя, есть лишь один сотрудник, к которому я мог бы обратиться, а он сейчас в отъезде.
Банальностью ресурсов называл это ее сержант-инструктор – по аналогии с фразой «банальность зла», которую Сара помнила из уроков истории. Эйхман и его отговорки, что он «всего лишь исполнял приказы»[28]. Она была измождена. Организм еще только начинал восстанавливаться после изнурительных ночей, когда ее мучила бессонница из-за головных болей или изматывали кошмары об Амире, о собаках, бегавших кругами в поисках непонятно чего. В этих своих снах Сара никак не могла понять, что вынюхивают собаки, но точно знала: важно, чтобы они это не нашли. И она металась между ними, совала руку в их пасти, пальцами ощупывая мягкие глотки. Сара подумала об Амире. Если б они все еще оставались вместе, у Сары перед ней были бы определенные обязательства. А в результате пришлось бы звонить и объяснять, что она все-таки не может взять отпуск.
Когда Сара садилась в машину, она вдруг живо представила, как снова звонит Кинуак и обращается к ней по званию, отчего у нее сжимается сердце. «Майклс, мне плевать на твои предпочтения, – заявляет он, – пока они не создают мне проблемы. Теперь создали. Понимаешь, о чем я?» От страха у нее сводит живот. Она знает, что на поддержку коллег рассчитывать не стоит. Среди них слишком много таких, кто будет рад, если ее турнут из полиции. «Некая Амира Хассан утверждает, что 16 ноября вечером ты ее избила. Я видел фотографии. На этот раз ты в полном дерьме, Майклс». Вообразив это, Сара испытала то же странное чувство нереальности, какое возникло у нее, когда она первый раз увидела труп Эстер Бьянки. Как будто она перенеслась в некий необъемный мир, где все сделано из картона.
Она подумала об отце и о кружевной скатерти. Тот самый случай, не так ли? Чем она лучше Шелли Томпсон? Разве что ей повезло больше. Вот и все. Удивляло другое: все ее существо пронизывало чувство облегчения, когда она села в машину и завела мотор. Что, если ее отстранят от расследований, по крайней мере на какое-то время? Она думает, что хуже этого ничего быть не может, но вдруг это вовсе не так и плохо? Может, перестав разыскивать пропавших без вести детей, она начнет обращать внимание на женщин, найдет себе кого-нибудь. Внимательнее присмотрится к самой себе. Перед Сарой тянулась дорога на Сидней, руки едва касались руля. Тишина, назойливый запах ванили.
