– Нам хотелось бы допросить Стивена Бьянки еще раз до того, как его переведут отсюда, – сказала Сара.
– Без проблем. – Молодая женщина быстро встала. На ней были темно-синие форменные брюки, заправленные в черные форменные ботинки.
Вторая беседа со Стивеном Бьянки оказалась не более продуктивной, чем первая. Сара допрашивала его одна. Он травмировал правую руку, когда ударил Смити, и теперь костяшки пальцев на ней побагровели. За те несколько минут, что Сара пыталась его разговорить, он открыл рот только один раз – чтобы потребовать адвоката.
Она вернулась в машину. Смити, сгорбившись, ел гамбургер в жирной обертке; по запястью его тек сок свекольного цвета. Сара открыла свой блокнот и на страничке рядом с той, на которой стоял вопрос «Связь с делом о пропавших двойняшках?», записала: «Связь с наркотиками?». На обеих страничках внизу она сделала одну и ту же пометку: «Как это связано со Стивеном Бьянки?»
– Мы ищем пропавшего ребенка, а не наркотики, – заявил Смити, четко обозначив свою позицию, после того как вечером в кухне полицейского участка Сара объяснила Маку, что перед ними возникла новая неотложная задача – установить, как наркотики попали в воды дамбы.
– В таком маленьком городке, как ваш, кто-то должен знать, что происходит, – сказала она. – Не исключено, что эти два дела взаимосвязаны.
Смити сидел, сложив руки на груди. Судя по выражению его лица, он был не в восторге от того, что они должны заниматься еще и наркотиками, но расследованием руководила Сара.
– Поговорите с Эвелин Томпсон, – раздался голос Лейси. Сара и не заметила, когда та появилась в кухонном проеме. Лейси стояла, прислонившись к косяку; одна ее загорелая рука висела вдоль туловища. – Насколько мне известно, она давно уже не наркоманка, но было время…
Сара с трудом представляла, чтобы гибкая невозмутимая Эвелин Томпсон принимала наркотики. Ей вспомнилось, что в школе на Эвелин, несмотря на жару, была мужская фланелевая рубашка, под которой наверняка можно скрыть следы от уколов.
– Есть еще какие-то мысли? – Сара переводила взгляд со Смити на Мака.
Оба пожали плечами.
Сара позвонила Эвелин Томпсон. Суббота была на исходе, шел двенадцатый час ночи, поэтому Сара думала, что просто оставит сообщение на автоответчике. Но Эвелин сняла трубку. Она сказала, что в воскресенье работает, но сейчас она дома, а ее дочь уже спит, и, если Сара готова приехать к ней, она охотно ответит на любые вопросы. Смити занялся оформлением документов, а у Мака и без того день выдался тяжелый: он с утра опрашивал всех, у кого имелись машины, а это фактически весь город, здесь без машины не обойдешься. И Сара поехала одна. Она надеялась, что не потратит время впустую.
Эвелин с дочерью жили в маленьком ветхом домишке. В оранжевом сиянии уличного фонаря виднелась высокая сухая трава, щекотавшая растрескавшийся бетон веранды и ствол огромного дерева в палисаднике. Сара никогда бы не догадалась, что этот гигант – фруктовое дерево, если б не заметила на земле – хоть солнце давно село – абрикосы, которые полопались при падении и теперь источали сладковато-гнилостный запах.
– Простите за беспорядок. Последние два дня было не до уборки, – извинилась Эвелин, впуская Сару в дом. Она принялась освобождать стол в гостиной, составляя на консоль вещи, что на нем громоздились. – Хотя прошли всего сутки с небольшим с тех пор, как Эстер… – Эвелин умолкла, не договорив.
Среди составленных вещей Сара заметила фиолетовый пластиковый контейнер для школьных обедов и колоду карт Таро. Через открытую дверь гостиной она увидела в коридоре коврик на стене, на котором было выткано солнце с носом, ртом и большими глазищами на фоне неба с мерцающими звездами.
– Как Вероника? – спросила Сара.
– Сегодня напугала меня до смерти, – ответила Эвелин.
– Что случилось?
– Решила отправиться на поиски Эстер. Прихожу домой с работы, а ее нет. Мы с братом объездили весь город, но, должно быть, где-то упустили ее. Я готова была ее придушить, когда она возвратилась. – Сообразив, что ляпнула лишнего, Эвелин посмотрела на Сару.
Сара улыбнулась. Она снова ощутила запах талька.
– Как Констанция? – спросила Эвелин, потирая руки, словно в маленькой комнате было холодно.
– Держится, насколько это возможно, – ответила Сара. – Вы ее навещали?
– Знаете, еще с тех пор, как Ронни ходила в садик, мы постоянно где-то сталкиваемся, но мы особо никогда не общались: парой слов перекинемся, и все. Констанция слишком хороша для нашего городка. Я ее за это не осуждаю, но, поскольку мы не подруги, было бы странно явиться к ней в дом со своим участием. – Эвелин улыбнулась, и ее лицо как будто осветилось. – Вероятно, в таких ситуациях все теряются, не знают, как себя вести. Боятся быть назойливыми. Хотя это как раз тот случай, когда тактичность не очень уместна, да?
– Должно быть, вам одной тяжело растить Ронни, – заметила Сара.
– Думаю, не тяжелее, чем быть копом. Многие сразу нервничают, когда вас видят.
Эвелин пыталась увести разговор в сторону.
– Да, на женщину из полиции люди реагируют иначе, – согласилась Сара.
