– В принципе, мне грех жаловаться. У меня здесь родственники. – Эвелин обняла себя одной рукой, пожимая плечами.
– Можно узнать, кто отец Вероники?
Этот вопрос Сара не хотела задавать в присутствии девочки.
– Он из тех, с кем ей незачем знакомиться, – отрезала Эвелин, давая понять, что разговор на эту тему окончен.
– Я спрашиваю не из любопытства. Это могло бы помочь следствию. Пропал ребенок.
– К данному делу это отношения не имеет.
Как сотрудник полиции, Сара привыкла, что она вызывает раздражение у людей, задавая неудобные вопросы, но сейчас ей пришлось пересиливать себя, чтобы получить интересующие ее сведения.
– Видите ли… – начала она. – Эвелин, я не хочу показаться неделикатной, но дело в том, что мы нашли наркотики, и я пытаюсь выяснить, кому они принадлежат. Мне сказали, что можно поговорить об этом с вами. Мы нашли значительное количество амфетамина.
Эвелин резко встала.
– Я обязана отвечать? Это официальный допрос?
– Нет, – успокоила ее Сара.
– Вот и хорошо. В таком случае я прошу вас уйти. – Эвелин направилась к выходу. Сара видела, что она настроена решительно.
Сара тоже поднялась и последовала за ней.
– Прошу вас. Я понимаю, этот разговор вам неприятен. И я не обвиняю вас в причастности. Мне просто нужно имя, чтобы знать, с чего начать искать.
– Я не принимала наркотики с тех пор, как узнала, что беременна Ронни. Ни разу, – отчеканила Эвелин.
– Простите, если расстроила вас. – Сара положила ладонь ей на руку.
Воздух в комнате трещал. Сара боролась с желанием взять Эвелин за подбородок, обвить рукой ее талию. Не потому, что Эвелин ей нравилась. Просто хотелось обнять кого-то, почувствовать тепло человеческого тела.
Сара резко отдернула руку.
– Вы вообще представляете, чего стоит выбраться из этого дерьма? – Эвелин била дрожь.
– Я вас понимаю. – Сара искренне не хотела расстраивать ее. – Мне кажется, вы замечательная мать.
Гнев сошел с лица Эвелин.
– Простите. – Сара не хотела прибегать к стандартным полицейским фразам, чтобы воздействовать на Эвелин. – Я не стала бы к вам обращаться, но нам просто необходимо за что-то зацепиться.
– На наркотики меня подсадил Клинт Кеннард. Я тогда еще училась в школе, в старших классах. Присмотритесь к нему.
Фамилия Саре была знакома.
– Это отец одного мальчика, которого мы опрашивали. Он ведь учится в одном классе с Вероникой, да?
– Ничто не ускользает от вашего внимания, – съязвила Эвелин. Сарказм ей не шел. – Сам он наркотики никогда не принимал – очень уж любит быть хозяином положения, – но я удивлюсь, если он в этом не замешан. – Эвелин помолчала. – Хотя, знаете, я принимала только героин, так что по поводу амфетамина точно ничего не могу сказать.
Эвелин проводила Сару к выходу.
– Я ценю вашу честность, – поблагодарила ее Сара.
– Спокойной ночи, сержант, – попрощалась Эвелин, скрестив руки.
Обычно гражданские не запоминали ее звание.
Сара вышла на улицу, и Эвелин закрыла за ней дверь. Сара услышала щелчок запираемого замка. «Отец Вероники Томпсон?» – записала она в своем блокноте и, сопровождаемая душистым ароматом, по заросшей тропинке зашагала к воротам.
Если наши отцы слышали то, что не соответствовало их представлениям, они восклицали: «Бред собачий!» Даже мы, дети, начали понимать, что существует огромная пропасть между тем, что люди говорят, и тем, что они думают и делают. Лучше всех лгали те, кто был способен поверить в собственную ложь. Мы научились искусно убеждать себя в той или иной точке зрения. Твердили себе: мы не поняли, что подразумевал тот или иной человек, он выразился неясно, а значит, мы ни в чем не виноваты. Мы твердили себе это так яростно, что искренне верили в свое заблуждение. А еще один отец любил говорить: «Если ждешь, чтобы случившееся отменилось, ждать придется долго».
В пятницу вечером мы видели, как двое приезжих полицейских вывели Стивена из его дома. Наш город отреагировал так, как и можно было ожидать. Столько ртов заохало и заахало одновременно, что диву даешься, как только Грязный город не взмыл в воздух, подобно дракону, и не полетел прочь. Возможно, нас унесло бы далеко-далеко, мы приземлились бы где-нибудь у моря, и там для всех нас началось бы абсолютно новое существование. Будущее, в котором наши отцы занимались бы рыболовством, а наши матери целыми днями стояли бы по щиколотку в холодной воде бескрайнего океана, устремлявшегося к берегу, чтобы поскорее принять нас в свои объятия.
Известие о том, что именно нашли полицейские на заброшенной территории близ автострады, распространится не так быстро, хотя мало кто удивится услышанному.
