Констанция подумала, что мать Ронни не из тех, кто звонит, чтобы узнать что-то новенькое, а таких звонков за последние дни было немало. На все лады выражая сочувствие, словно размахивая потрепанным флагом, эти любопытные выспрашивали подробности. Говорили, что будут за нее молиться, а на самом деле просто хотели получить ответы на свои вопросы. Почему Стив все еще в КПЗ? Ему уже предъявлены официальные обвинения?
Стив по-прежнему находился под стражей за нападение на полицейского, и, как полагала Констанция, следователи пытались выяснить у него, куда он дел тело их дочери. Сама она не хотела с ним ни видеться, ни разговаривать, пока он не скажет им, где Эстер.
– Слушаю.
– Констанция, Ронни увезли в больницу. Мне только что позвонил Нед Харрисон. Говорит, это очень серьезно. Можешь за мной приехать? У меня машина не заводится, а я уже обзвонила всех, кого можно. Никто не отвечает.
Голос у Эвелин был спокойный, но Констанция поняла, что мама Ронни в отчаянии. Та без смущения заявила, что Констанция не первая, кому она звонит, и с ходу – без предварительного вступления, не извиняясь за причиненное беспокойство, – попросила о помощи. Этот тон был знаком Констанции. Бывает, ситуация настолько ужасная, что нельзя позволить себе такую роскошь, как паника и многословие.
– Сейчас приеду, – ответила Констанция.
– Буду ждать перед домом. – Эвелин повесила трубку.
Констанция взяла ключи, висевшие на крючке над рабочим столом. Новые переживания были для нее как струя свежего воздуха. А разве у нее не всегда так? Ее постоянно что-то гложет, что-то слепит ей глаза, что-то идет не так, как надо. И теперь она чувствует себя немного лучше, ведь понадобилась ее помощь.
Шел уехала от нее не так давно. В том месте возле живой изгороди, где последние три дня стоял ее автофургон, образовались канавки от колес. Шел старалась приходить как можно чаще, по нескольку раз на дню. В эти дни к ней наведывались и полицейские. Но сейчас гостей не было, и если Констанция уедет, в доме никого не останется. Она позвонила Шел, наговорила сообщение с просьбой срочно приехать к ней домой, если это возможно.
На стол, застеленный зеленой скатертью, Констанция положила записку для Эстер: «Как только будешь дома, СЯДЬ ЗА СТОЛ и НИКУДА НЕ УХОДИ».
Она вышла на улицу, дверь запирать не стала. И только сев в машину, задумалась о бурливших в ней эмоциях. При известном великодушии эти чувства можно было бы принять за целеустремленность, но она знала, что на самом деле испытывает душевный подъем. Оттого что садится в машину и едет облегчить страдания другого человека. В этот момент она не была «несчастной Констанцией Бьянки, у которой дочка не вернулась домой, а муж сидит в тюрьме». Стив пока только задержан, а не осужден, но это не суть важно: тюрьма есть тюрьма. Так рассуждали люди. А еще задавались вопросом: «Что не так с этой Констанцией Бьянки?»
Отъехав от дома, Констанция увидела прямо перед собой стайку розовых какаду. Они летели низко над дорогой, устремляясь то вправо, то влево. Крылья у них были похожи на дощечки, приделанные к туловищам в форме консервной банки. Стайка снова изменила направление, опустилась низко к земле, затем взмыла вверх и улетела. Констанция ехала одна по пустынной дороге, ведущей к центральной улице.
Отвратительная сцена у магазина IGA привела Констанцию в замешательство. Все произошло так внезапно и быстро; она даже не была уверена, что это случилось наяву. Но приятно было видеть, как женщина-следователь расправилась с Клинтом Кеннардом, повалив его на бетон, как потом этого громилу заковали в наручники и увезли в полицию. Поделом ему.
Эвелин ждала ее перед домом. Когда она села в машину, Констанция хотела рассказать ей о происшествии у супермаркета IGA – ее до сих пор немного потряхивало от того, что пришлось так резко и неожиданно затормозить, – но промолчала, взглянув на миниатюрную Эвелин. Та, сгорбившись, подалась вперед всем телом, будто от этого маленькая «королла» быстрее домчала бы их до больницы.
Обычно, общаясь с Эвелин – а это бывало часто, ведь их дочери дружили, – Констанция как будто слышала себя чужими ушами, и оттого разговор не клеился. Стив, когда возил Эстер с Ронни в бассейн, нередко поздно домой возвращался. Эвелин была моложе Стива, но они знали друг друга давно. Учились в одной и той же школе, посещали одни и те же спортивные состязания и прочие увеселения, что устраивались в их городке. Порой Констанция воображала, что у Стива с Эвелин роман, играла с этой мыслью, подобно тому, как надавливаешь на синяк, проверяя, больно или нет. А сейчас ей было все равно. Живительное ощущение.
Они мчались по автостраде. Констанция ехала быстрее, чем позволяла себе, когда в машине с ней была дочь. Она остро сознавала, что Эстер нет рядом, прежде всего потому, что не приходилось делать многие привычные вещи. С заднего сиденья никто не задавал вопросы. Полнейшее безмолвие.
