Льюис нагнулся, снова обуваясь. Они даже не представляли, что ждет его дома. Родители, должно быть, уже вернулись. Пусть полицейские и видели, как его отец орал на маму Эсти, но тот, Льюис был уверен, сумеет обратить все в шутку. Клинт Кеннард ловко выпутывался из любых неприятностей. Льюиса пробрала дрожь оттого, что мысленно он назвал отца по имени. «Клинт Кеннард – подонок, – сказал он себе. – Клинт Кеннард убьет меня». Клинт, возможно, до сих пор ездит по городу, высматривая его. Или вот-вот зазвонит телефон Резерфордов. Льюису казалось, что он парит над происходящим, наблюдает за собой со стороны. Ничего подобного он сроду не делал.
– К тому же после того, что случилось с Вероникой Томпсон, думаю, Льюис, твоя мама сочтет, что тебе лучше быть дома, – сказала миссис Резерфорд.
– А что с ней случилось? – спросил Кэмпбелл, опередив Льюиса.
– Только что звонила Лейси Макинтайер. На Веронику Томпсон возле мотеля напала собака. Ее отвезли в больницу. По словам Лейси, она в тяжелом состоянии.
Мотель «Лошадь и трость» находился в стороне от дома Ронни. Зачем она туда пошла? Ведь она сама говорила, что ей здорово влетело за субботнюю вылазку. Но, в сущности, он сразу понял, почему Ронни оказалась у мотеля: она шла в полицию. Другого объяснения Льюис придумать не мог.
– Пойду я, – сказал он, уже направляясь к выходу.
– Да, иди прямо домой, к маме. – Губы мамы Кэмпбелла сложились в твердую складку. – Вообще-то, лучше я тебя отвезу.
– Спасибо, я дойду, миссис Резерфорд. – Не дожидаясь ее ответа, он выскочил из дома и захлопнул за собой дверь. Шнурки на ботинках завязать так и не успел.
Дойдя до края газона, Льюис повернул налево. Ему надо поговорить с Ронни. А она в больнице. Ее могли доставить только в одну больницу. Льюис хотел убедиться, что Ронни жива, хотел объяснить ей, что он ходил в полицию, что он не законченный трус. Он обдумывал, как ему быть. Подумал про маму, но только на секунду. Мама уж точно никуда его не повезет, особенно после того, что сегодня случилось. Тем более что сейчас она с Клинтом: встречи с отцом никак не избежать, если он намерен поговорить с мамой. Льюис не знал, где его родители, но на всякий случай помчался по улице, по которой те никак не должны были ехать. Мимо перечных деревьев он бежал к шоссе и выскочил на автостраду рядом со щитом, обозначавшим выезд из Дертона. Надеялся, что здесь сумеет поймать машину, которая довезет его до больницы.
Палящее солнце светило прямо на Льюиса. По его лицу и спине струился пот. Он пытался игнорировать жажду, старался не думать о том, что ему нестерпимо хочется пить. Впрочем, это было даже хорошо, что мысли о жажде вытесняли из сознания образ Клинта (имя «Клинт» он до сих пор произносил со смаком, даже про себя). Льюис бежал мимо пустырей. Иногда встречались какие-то здания. Асфальтовое покрытие уперлось в подъемные ворота какого-то сарая цвета хаки. У железнодорожного переезда он по привычке проверил, не идет ли состав. Шлагбаум здесь заменяла старая вывеска: «Берегись поезда».
Льюис затруднился бы точно сказать, когда он увидел автомобиль, стоя на обочине шоссе. Как будто вдалеке возникло дерево с темной корой, а в следующее мгновение он заметил мерцающий рой жужжащих насекомых в воздухе. Машина показалась ему знакомой: наверняка это был кто-то, кого он знал. Как ему быть? Выступить вперед? Убежать? Машина замедлила ход, левое переднее колесо съехало с асфальта, так что вся ее левая часть оказалась ниже правой, когда она остановилась рядом с Льюисом. Водитель, которого он не мог разглядеть через тонированное лобовое стекло, открыл окно со стороны пассажирского кресла.
Это был Питер Томпсон. В грязной майке и бейсболке, скрывавшей его рыжие волосы.
– Ты что под колеса лезешь, дружище? Да еще в такую жару. – Смеясь над собственной шуткой, он через плечо оглядел дорогу позади.
– Ронни в больнице, – сообщил Льюис. – Ее покусала собака. Сильно покусала. Мне нужно ее увидеть.
Улыбка сошла с лица Питера.
– Вот черт. Когда это случилось, дружище? Совсем недавно, что ли?
– Думаю, да. У мотеля. Она в тяжелом состоянии.
– Ее мама с ней? – спросил Питер.
– Не знаю, – покачал головой Льюис.
– А где твой папа? – Питер нагнулся, выглядывая в пассажирское окно, словно ожидал увидеть Клинта за спиной Льюиса.
– Родители заняты. Давайте поедем в больницу. – Льюис наклонился, чтобы Питер видел его лицо. – Прошу вас. – С его лба стекали капли пота, он чувствовал, что вот-вот расплачется.
Питер смерил его взглядом. Точно так же он смотрел на него, вспомнил Льюис, на пороге их дома, когда увидел синяк на его руке и промолчал.
– Хорошо, – произнес Питер. – Я позвоню им, когда мы туда приедем.
