Он рискнул поднять бесчувственного мальчика на руки и перенести его в тень дерева, где стоял железный стол для игры в пинг-понг. Он положил мальчика на этот стол и смочил ему лицо водой из своей фляги. И тогда убедился, что Бог всё-таки есть потому, что ребёнок быстро пришёл в себя, и у него не оказалось никаких опасных травм. Это было просто чудо, поскольку малыш рухнул с пятиметровой высоты на твёрдокаменную землю, и Саныч мог поклясться, что слышал, как хрустнули его кости. И он не имел ни малейшего понятия, что бы он делал, если бы они действительно сломались. А теперь мальчик неподвижно лежал и смотрел на него своими странными, слишком тёмными и слишком большими глазами. Саныч не знал, как истолковать этот взгляд, но он был так рад, что мальчонка остался жив и, что он, Саныч, теперь не одинок, что порывисто обнял его за худенькие плечики и прижал к своей груди. Спустя несколько секунд пацанёнок уткнулся ему в плечо и разревелся. Так Саныч обрел сына.
Его звали Данил, и он уже с неделю был круглым сиротой. После смерти родителей его приютили соседи. Но и их семью не пощадила ужасная хворь, и вскоре мальчик повторно остался в одиночестве. Когда умерла тётя Галя — соседка с верхнего этажа, наверное, только ради него и продержавшаяся дольше всех остальных жильцов в доме, он поселился на улице в игрушечном домике, стоящем на детской площадке. В нём было голо и грязно, зато не было призраков, которые пугали его в родительской квартире. Туда он возвращался только затем, чтобы взять очередную бутылку минеральной воды и столько упаковок Мивины, сколько умещалось в карманах его шорт и в руках. После этого летел с шестого этажа по лестнице, словно за ним гнались черти, и бросался к этим качелям. Их ржавый скрип разрывал оглушающе-ватную тишину вокруг и прогонял призраков обратно в тёмные пещеры подъездов. Стремительное качание давало Данилу ощущение того, что он птица и может улететь из этого ужасного места в заоблачный мир, где его ждут родители.
С каждым днём у него получалось взлетать все выше и выше, а вчера он сделал «полное солнце», и если бы Антон из соседнего подъезда мог это увидеть, то наверняка перестал бы дразнить его «Пёсой» за странные глаза. Сегодня Данил хотел побить свой рекорд и сделать «двойное полное солнце», но потные ладони соскользнули с железных прутов, на которых висело сидение и он упал. Если бы не Саныч, то он разбился бы насмерть при следующей попытке взлететь.
Иру они заметили первыми. Это случилось спустя два дня после их знакомства в десятке кварталов от Даниного двора. Девочка выглядела насмерть перепуганной и постоянно озиралась по сторонам, как будто всюду ей мерещились чудовища. Сан Саныч подумал, что внезапное появление лохматого мужика может окончательно перепугать малышку, и она скроется от них в лабиринте старых хрущевских дворов.
Проблему разрешил Данил. Он просто подошёл к девочке и спросил, как её зовут. Она машинально ответила и так же машинально задала встречный вопрос. Данил представился и попросил открыть ему бутылку с лимонадом, у которой была слишком туго завинчена крышечка.
Явная слабость мальчика и его небольшой рост успокоили девочку-подростка, и она почувствовала себя гораздо увереннее. Они выпили лимонад и вместе прикончили коробку шоколадных вафель, только тогда Данил предложил Ире познакомиться с Сан Санычем. Сначала она встревожилась, но потом подумала, что раз этот мужчина с Данилом, то боятся нечего. И вскоре они вместе ужинали распаренным в кипятке порошковым картофельным пюре с консервированными сардинами и маринованными огурчиками из фирменной банки. Потом закусили мятными пряниками, запивая их горячим какао, и впервые после Пыления почувствовали себя если не счастливыми, то хотя бы близкими к этому.
Втроём они больше не боялись оставаться в мёртвом городе и стали собирать припасы для поездки в родное село Сан Саныча. Они не спешили и часто отвлекались на игры и отдых. Ох, как же он ненавидел себя потом за эту беспечность! Он оттягивал время отъезда в надежде, что повстречает ещё каких-нибудь людей. И он, таки, повстречал их! Только словом «люди» их нельзя было называть, ибо это были монстры в человечьем обличии.
Если бы Санычу не взбрело в голову разбить свой лагерь на таком видном месте, они бы просто проехали мимо на своих пыльных машинах и всё бы обошлось. Однако всё случилось так, как случилось, и когда Саныч доверчиво раскрыл объятья и шагнул навстречу улыбающимся парням, они нацелили свои автоматы ему в грудь. Он оцепенел и время остановилось.
Словно мартышка перед питоном Каа в руинах разрушенного города, он опустился на колени и застыл в этой позе перед дулом чёрного АКМ. И не шевельнулся на протяжении всего того времени, пока бандиты по очереди насиловали Иру.
Старик заплакал, склонившись к полу настолько низко, насколько позволяли прикованные к трубе руки. Фёдоровна стала гладить его по напряжённым и вздрагивающим в такт всхлипам плечам.
