После этого дверь открылась, и в подвал спустились Сергеич и Кирилл. Фёдоровна осталась за дверью и, привстав на цыпочки, силилась рассмотреть арестанта. В полутьме лицо Саныча показалось ей особенно старым и угрюмым. Глаза смотрели недобро - ну точно что-то замышляет! Потом Фёдоровна поняла, что всегда подозревала этого мрачного и неразговорчивого деда в чём-то таком. То ли дело остальные хлопчики - всегда весёлые и доброжелательные, они не отказывались поболтать с ней и всегда привозили подарки из города. А Серёжа непременно такой вежливый, учтивый, обходительный. И девку свою осаживает при ней. Словом - настоящий джентльмен. И всё же жаль, что так вышло: по возрасту Саныч ближе к ней, а без мужика какое хозяйство? Фёдоровна вздохнула и ушла. .
Тот же день,
База.
Когда ребята уехали, Фёдоровна поняла, что ей больше не уснуть и решила почитать. Жила она в бывшей караульной, что примыкала к кухонному блоку. Здесь только и помещалось, что топчан, маленький шкафчик для её скудных пожиток и столик, на котором раньше стояли мониторы слежения. Фёдоровна вышла в кухню зажгла свет (всё же Саныч молодец, что генератор запустил!) и, нацепив на нос старенькие очки, принялась листать объемистый каталог товаров для дома, который нашла вчера вечером в кухонном шкафчике. Но вскоре это занятие ей надоело, да и глаза устали рассматривать мелкие картинки. Она отложила журнал и подумала чем бы ещё заняться. Готовить обед не имело смысла: Серёжа сказал, что вернутся они не раньше вечера. Может пойти в дом прибрать? Но Женька опять разорётся: ей, видите ли, не нравится, когда она - Фёдоровна - заходит в дом без её ведома. Можно подумать, что Фёдоровна воровка какая-нибудь, какую и в дом-то пустить нельзя. Старая женщина возмущённо фыркнула. Станет она слушаться этой соплячки! Вот сейчас же и пойдёт в дом. Та коза, небось, и постель свою не заправила - вечно у неё всё валяется! В комнате у хлопцев и то порядку больше. Фёдоровна решительно встала и пошла выполнять задуманное.
Однако, поднявшись в комнату Сергеича и Евгении, старуха обнаружила, что наговаривала на девку она напрасно - постель была аккуратно заправлена, и вообще в спальне царил полный порядок. Дверь в кабинет как всегда оказалась заперта, чему Фёдоровна всегда удивлялась. Из парней только непутёвый Витька имел привычку разбрасывать вещи по всей комнате, поэтому Фёдоровна навела порядок в его спальне и взялась протирать везде полы. Покончив с этим, она решила отдохнуть.
Солнце давно уже взошло и стало припекать. Женщине захотелось пить. Она вернулась на свою кухню, попила и поставила разогреваться завтрак. Тут ей пришло в голову, что и Саныч возможно тоже захочет поесть и попить. Плохой он там или хороший, а всё одно - человек. Нельзя же морить его голодом! Скоренько она налила во вместительную кружку чаю, наполнила тарелку кашей, обильно приправила её соком от тушонки и водрузила всё это на поднос. Поднос поставила на табурет, и с этой ношей отправилась кормить Саныча.
Он неподвижно сидел прямо на бетонном полу, привалившись спиной к водопроводной трубе, к которой были пристёгнуты наручниками обе его руки. Труба тянулась от пола до потолка, и освободиться ему не было никакой возможности. Голова Сан Саныча бессильно свесилась на грудь и Фёдоровна подумала, что в таком положении немолодому уже человеку должно быть страшно неудобно и, к тому же, наверняка очень холодно. Доброй женщине стало жаль мужика. Она уже не могла представить его хоть сколько-нибудь опасным или коварным. Поэтому, несмотря на запрет командира, Фёдоровна не выдержала и заговорила с пленником.
- Эй, Саныч, - тихонько позвала она, но фигура на полу не пошевелилась. - Ты спишь, что ли? - молчание - Саныч! - Фёдоровна испугалась, что со стариком приключился сердечный приступ, и заторопилась к нему по лестнице. - Саныч, ты чего? Тебе плохо?
Приблизившись к нему вплотную, Фёдоровна поставила на пол табуретку с подносом и легонько потрясла Саныча за плечо. Мужчина судорожно дёрнулся и с хрипом втянул в себя воздух. Фёдоровна, и так жутко перепуганная столь неожиданной реакцией на её прикосновение, чуть не закричала, когда Саныч поднял к ней лицо с бессмысленными, словно у мертвеца, глазами.
- Бог ты мой! Саныч, миленький, что с тобой? Тебе плохо? Сердце? - запричитала она, разом забыв все предупреждения командира о коварстве пленника. Слишком много смертей ей пришлось увидеть за это лето, чтобы не бояться за каждого живого человека, пусть даже и плохого. - Сейчас, сейчас. У меня тут есть валидол, всегда ношу его с собой.
Она принялась рыться по многочисленным кармашкам своего передника, который, чудесным образом вмещал практически все необходимые хорошей хозяйке мелочи. На пол уже полетели маленькие ножницы, огрызок карандаша, крохотный блокнотик, большая пуговица и катушка чёрных ниток с торчащим из неё игольным ушком.
