— Ничуть. Вы никогда не задумывались над тем, отчего немецкий рабочий класс вдруг круто повернул от партии Тельманна к партии Гитлера? Вижу, что не задумывались. Когда в 29-31-м годах вы круто повернули влево, уничтожив остатки частной собственности экспроприировав последних нэпманов и устроив коллективизацию крестьянам, немецкие трудящиеся сделали выбор в пользу Гитлера. Они имели перед собой пример — с одной стороны Италия Муссолини, с другой — Россия Сталина. Вот это и была оплата вашего долга нам. Сталин был сторонником прихода к власти Гитлера, полагая, что наша партия будет более благоприятным противником для немецких коммунистов нежели социал-демократы. Открывались перспективы для мировой революции, а попросту военного похода в Европу Красной Армии.
— Браво! Вы отменный демагог! Удивительно, отчего у вас такой малый чин!
— Вот вы мне и поможете продвинуться по службе, господин Трофимов. Что же касается демагогии, то вы не правы. Я пользуюсь исключительно фактами. Где лидер КПГ Найманн, ярый противник нашей партии? Если не ошибаюсь, погиб в застенках НКВД за несогласие с «мнением» Сталина и Коминтерна. Сменивший же его Тельманн в благодарность за своё поведение ест черную икру в Маобите. Мы умеем ценить заслуги, оказанные нам сознательно или безсознательно. Тельманн прежде всего послушный солдат партии и Коминтерна. И это важно.
— Я вам не верю.
— Ну что ж, — минуту подумав продолжал Гессе, — Я, пожалуй, дам вам возможность убедиться, что прав всё-таки я. Если мы даже проиграем эту войну, со временем проблемы наши станут вашими. Я не знаю, сколько пройдёт времени, но мне кажется, что это так.
— Наука?
— Скорее интуиция. Я вам дам возможность выжить. У нас. Если победите вы — у вас будут проблемы с вашими товарищами по партии, когда вы вернётесь из плена. Думаю, кое-что изменится в вашем сознании под влиянием времени и событий. Да и мой посев не останется без всходов.
— Вижу вы задумываетесь всерьёз над возможностью поражения. Это отрадно. И тем не менее, предлагаете мне с вами сотрудничать. Как это понимать?
— Очень просто. Сейчас, как у вас говорят, на носу весна. Мы воюем уже почти восемь месяцев. Мы разгромили практически Красную Армию наголову. А победы нет. И не видно. Я — реалист. Блицкриг не удался. Сейчас нам нужен союзник. И этим союзником может быть только оппозиционно настроенная часть русских и других народов на территории России по отношению к Советской власти. У многих людей здесь есть все основания не любить Советскую власть. Но нам нужны толковые, энергичные организаторы. Вроде вас… У вас есть опыт работы с массами, вы владеете методами убеждения, можете вести за собой. Вы — профессионал. Поэтому мы предлагаем вам сотрудничество с нами. Какая вам разница — нацизм или коммунизм? Вы лично будете иметь ту же власть над людьми, как и при советах. Может быть даже большие возможности для проявления инициативы. Мы умеем ценить квалификацию. Подумайте.
— Вы ошиблись в главном, господа. Вы пришли сюда с мечом. Вы вероломно напали на нас, а потому получили отечественную войну и никаких шансов на успех. Мы будем воевать до тех пор, пока не победим. Если понадобится — триста лет. Такова логика отечественных войн. Фюрер плохой знаток истории. Сто тридцать лет тому назад Великая Армия Бонапарта вторглась в Россию. Он был уверен, что русские рабы, прочтя на его знамёнах лозунги — Свобода, Равенство, Братство, — будут его союзниками. А что вышло? Русские крестьяне не умели читать и объявили захватчикам отечественную войну, весь русский народ объединился в патриотическом порыве и разгромил врага. Этот великий завоеватель кончил островом Святой Елены. Хороший исторический урок.
— К сожалению, не все усваивают исторические уроки. Тут я с вами вынужден согласиться. Именно поэтому я допускаю гипотетическую мысль о нашем поражении. Трагедия состоит в том, что действительно Сталин спрвоцировал наш превентивный удар по России, создав ситуацию отечественной войны. И в этом вы правы. Впрочем, в приведенном вами примере урок и для вас есть.
— В чем же?
— Нельзя носить в чужие страны свои знамена со своими лозунгами.
— Вот оно что! А мы и не собираемся экспортировать революцию. Это — объективный исторический процесс.
— Но протекает он у всех по разному. У кого он кончается Сталиным, у кого Гитлером. Так что вернёмся к моему предложению. Я вас не тороплю с ответом. Дам возможность подумать.
— Ну а если я и тогда отвечу отказом?
