Обидно было проигрывать, пусть даже в поединке с самим императором. Но нельзя строить свою мощнейшую организацию, помогать сплотиться Руси, а при этом не использовать хитрую дипломатию. Если поражение ведет к более значимой победе, то это гамбит: пожертвовать своим самолюбием ради того, чтобы получить намного больше и материальных выгод, и политических, и торгово-экономических преференций.
Как же радовался василевс! Таким, откровенно юношей с пылающим сердцем и яркой улыбкой на темнокожем лице, правителя, пока еще мощнейшего европейского государства, я не видел. В подобном состоянии чаще всего победитель особенно уязвим, так как готов еще больше подчеркнуть величие своей победы. Когда монарх столь вдохновлен, возвышен, счастлив, опытный вельможа всегда стребует себе очень многое.
Я же «немного» попросил, на самом деле, так, размером в добрую дружину среднего на Руси княжества — три сотни катафрактариев, и то в аренду на годик. А еще троих архитекторов стребовал и две артели строителей. На самом деле, многое просил, понимал это, поэтому в разговоре поспешил добавить денежный аргумент, что заплачу услуги и самих мастеров в обиду не дам.
Конечно же, Мануил подумал, что я собираюсь начать массовое церковное строительство, так что отрядил специалистов-строителей храмов. Культовое строительство и без архитекторов из Византии уже идет, и после моего отъезда, прекращаться не должно. Храм в Воеводино и участие Братства в строительстве монастыря в Суздале, имеют место быть. Но мне нужно иное — я хочу создать типовую крепость быстрого возведения, при этом не острог, а цитадель на прочном фундаменте, с минимальным использованием дерева.
Мне Степь покорять, там лучше кирпич, да цемент с бетоном использовать. Мало победить половцев, нужно еще удержать победу. Тем более, что мы разбили лишь часть этого большого народа. На юге Урала, Сибири — там еще хватает степняков, которые готовы рвануть, по их мнению, на свободные кочевья. Не одно десятилетие еще придется отбиваться от Степи, что осуществить без крепостей просто невозможно. Безусловно, нужна Засечная черта. И ее возводить будем, но, чтобы эта черта стала серьезным укреплением, нужно лет десять. Это же пока повалить деревья, насадить кусты, образовать заросли, выстроить сотни верст рвов, частоколов и всего прочего. А начинать все это нужно с создания сети крепостей.
А если говорить о катафракатриях, то их я просил в качестве инструкторов. Почему именно их? Так система обучения тяжелого конного в Византии очень даже эффективна. Они же «с нуля» готовят воина, который на равных может противостоять европейскому рыцарю, которого воинскому искусству учат с рождения.
Мы так же сейчас учим почти «с нуля», и я уверен, что имеется немало чего ценного в программе подготовки, основанной на моем видении проблемы. Но у меня не хватает мощных наставников. Очень много в Братстве молодых воинов, и тут проблема не в том даже, чтомолодой не может учить зрелого мужа. Хотя и такое довлеет на наставников. Но проблема в опыте преподавания. Хороший наставник не всегда может быть отличным бойцом, но он будет знать, как преподать науку таким образом, чтобы его ученики стали лучше своего учителя.
Поэтому обучать новых рекрутов будут армянские конные. Тем более, что впереди не только сражения с европейцами, но и с мусульманами. Те же булгары во-многом в своих тактиках и поведении похожи на турков-сельджуков, ну, а кто более византийцев знает своих противников? С русскими сведениями, с византийскими знаниями, можно говорить о правильной подготовке к войне с Булгарией. А она будет, после последних событий, иных вариантов нет.
Интересно, но судьи турнира разрешили и мне выбрать даму-королеву турнира. Получалось, что поединок с василевсом был вне турнира, который, по сути, я выиграл. Ну и василевс, когда отойдет от празднования победы поймет, что немало кто из присутствующих определил абсолютным победителем меня, предполагая, что я специально проиграл василевсу.
Наверное, было бы весело, если бы императрица Евдокия, выглядящая величественно и своим поистине императорским поведением удивляющая подданных, получила сразу два признания: от меня и от своего мужа, Мануила Комнина. Подставлять ту, с которой мне было хорошо, я не хотел, поэтому отдал «свое сердце» той, с кем мне было менее хорошо, но, в целом, неплохо. Своей дамой сердца я выбрал Алианору Аквитанскую.
Эта стерва того и ждала, причем, как я понял, не только от меня хотела признания, но и от императора Византии. Ну, да пусть живет теперь с этим, а я — ни-ни, больше не хотел стращать судьбу. Рыжая прислала свою служанку, вновь одну из ряженых амазонок. Королева хотела видеть меня в своей постели, а я… Короче, служанка ушла от меня без ответа, но с туманной улыбкой. Наверняка, Алианора распознает причины глупых улыбок своей служанки, а мне плевать… После боя отчего-то сильно хочется какую-нибудь нимфу осчастливить.
