Я передал документ в руки Федора Палеолога. Если бы только в единичном варианте была грамота, то, конечно, ничего не давал бы марать пальцами, но у меня оставалась еще одна копия.
На самом деле, это весьма хитрый ход Мануила, и не только его, но и целой группы придворных. Они подобным образом вроде бы как делали меня подданным императора. И такое положение дел было обязательным, если я хотел бы иметь филиал Братства на территории Византии.
Вот она изуверская хитрость! Я уже нанял артели строителей и проплатил их услуги. На сербской земле строилась большая база Братства. Были наняты крестьяне-арендаторы, которые должны были обрабатывать землю вокруг базы, не для того, чтобы прокормиться полностью, а чтобы хоть немного снизить зависимость от нестабильных поставок продовольствия. Были собраны воины, произошла ротация, когда я оставлял полторы сотни русичей, нанимал пятьдесят катафрактариев для обучения, а с собой забирал часть сербов, греков, армян.
То есть, все было налажено, сделано, эти формирующиеся отряды уже становились частью моего планирования, как… «Последняя мелочь, воевода, мы не можем допустить, чтобы кто-то, кроме подданного василевса, стал иметь свое войско на территории империи, » — сказали мне, за день до отбытия из империи.
Можно было психануть и забрать всех своих людей, разрушить уже построенное, продать материалы для строительства и все такое, чтобы ничего от Братства не оставалось в империи, но я не порол горячку. Я предложил сделать меня нобилиссимом. В шутку, подразумевая, что этого не произойдет. Но, нет, пожалуйста, не жалко, будь им! С такой логикой отнеслись к моей дерзости.
Я знал, что при Комнинах сильно обесцениваются одни титулы, возникают другие, но, чтобы так… Византийство было проявлено в особых условиях ношения мной титула. Нобилиссимом я могу быть везде, кроме… вуаля… Византийской империи. А на территории Византии я — примикирий — глава императорского военного сопровождения. Этот титул позволяет мне иметь свой стяг, то есть флаг и иную символику Братства, земли и резиденцию в Константинополе. То есть, Братство получает юридическое обоснование владеть тем, чем уже владеет на территории Византии.
— Ты, выходит, что старше меня титулом, воевода… нобилиссим, — растерянно говорил Федор Палеолог.
— Получается. И я имею право отдать тебе приказ сопровождать меня и охранять. Так что, приказ выполнишь? — говорил я, усмехаясь.
— Я… я не знаю, — мямлил Федор.
Вот на такую реакцию я и надеялся, вопреки тому, что обстановка не предполагала верности представителя империи в Херсонесе своему императору. То, что произошло в Константинополе, тут уже известно. Но все равно венецианцы стоят бок-о-бок с византийцами и не пропускают именно византийцев, целого нобилиссима в моем лице.
— Хвьедар, ты клялся в дружбе со мной! — с нотками испуга напоминал о себе Витале Конторини.
— Решай, Палеолог. Уверен, что предательство не будет одобрено главой твоего рода Михаилом, — напирал я на византийца.
— Я не могу… я… жениться… я, — мямлил византиец, а после, так и вообще, расплакался.
Палеолог, предок, вероятного в будущем императора Византии, если история окончательно не свернет в другую сторону, он плакал, как может только женщина. Нет ничего более брезгливого для меня, как слезы мужчины, который опоясан мечом. Слабый характером? Паши землю, работай приказчиком у купца, да много чего можно делать, но нельзя опоясываться мечом.
— С тобой говорю, Витале, просто пропусти нас. Отведите корабли. Я делаю последнее предложение — четыре сотни марок серебром. Так вы сохраните честь и даже больше, сообщите о своей победе, — сказал я, борясь с внутренним протестом. — Я даю вам право заявить о своей победе при этом не жечь мосты, а пробовать договариваться с императором.
— В чем подвох? Все, что я знаю о тебе, говорит, что ты не идешь на попятную. Половцы рассказывали о боях на Холме, где все пылало, замерзало, камни сами летали, боги языческие спускались, чтобы помочь тебе. Так почему ты не атакуешь? — уже присев, с не меньшей брезгливостью посмотрев на своего компаньона, спрашивал меня венецианец.
— Я не хочу и не могу потерять хотя бы корабль, — признался я. — Но я предлагаю тебе взглянуть на то, как буду топить твои корабли.
Я махнул рукой и лодку с бочонком пороха спустили на воду. Два гребца отбуксировали ее подальше от корабля, другая лодка, следовавшая следом, подобрала воинов. Через полторы минуты прогремел взрыв.
— Убирай, Витале Конторини, корабли! — сказал я жестко.
— Уберу! — сказал венецианец, впечатленный представлением.
А я подумал, что уже через два месяца, не позже, нужно подготовить флот и все-таки дать бой венецианцам, или византийцам-бунтовщикам. Но, кроме того, что нужна морская победа, в планах было воссоздать город Ольвию, чтобы была у нас база на выходе из Буга и Днепра. Вот уж не понимаю, почему после того, как город был разрушен гуннами, его не восстановили. Важнейшее же место! Ничего, недоработку исправим.
