Когда с процессом организации тайника было покончено, поднялся на ноги и вышел из комнаты. В конце концов, собираются меня кормить или по мнению Дуняши я должен быть сыт Гришкиной благодатью?
В коридоре остановился, глянул в висевшее на стене тусклое зеркальце. Прилично выглядеть…
Ну… насчет приличного, это, пожалуйста, не ко мне. Физиономия моя смотрелась уже получше, однако, синяки еще не сошли, а в районе переносицы наблюдалась характерная припухлость, «красиво» уходящая под глаза. Я тихонько хмыкнул, причесал пятерней волосы, одернул рубаху и решил – сойдёт.
Из главной комнаты, той самой, где прошлым вечером состоялась наша с Распутиным беседа, доносились голоса – низкий, рокочущий бас самого Гришки и несколько женских, восторженных, заискивающих. Дверь была приоткрыта, я осторожненько, на цыпочках подкрался и заглянул внутрь, в то же время не заявляя о своем присутствии.
Григорий Ефимович сидел в кресле, окруженный со всех сторон дамами. Женщин я насчитал шесть человек. Каждая из них так и норовила оказаться поближе к «старцу». Выглядел Распутин спокойным, даже немного усталым. Уморился, наверное, после утренней службы. Там же пахать надо.
Зато взгляд его был бодрым и даже каким-то вдохновленным. Он нарядился в очередную рубаху, на этот раз без шнурка. Вторую часть гардероба «старца» составляли неизменные широкие штаны. Вместо домашних туфель в наличие наблюдались лаковые сапоги.
Да уж. Если не считать блестящих, как пасхальное яичко, сапог, образ у «старца» простенький. Но при этом, надо отметить, держался Гришка с царственным достоинством.
Что касается посетительниц… Я чуть не присвистнул. Меховые манто, бархатные платья, маленькие, аккуратные шляпки с перьями, драгоценности – все это выглядело кричаще неуместно в скромной, пропахшей ладаном квартире.
Женщины были разного возраста, но всех этих дам объединяло одно – они явно принадлежали к высшему свету. Ну ладно, может не прям совсем к высшему, однако к простолюдинкам их тоже не отнесешь. Смотрели дамочки на Распутина с обожанием, ловя каждое его слово.
– Анна Александровна Вырубова. – Раздался шепот прямо рядом с моим ухом.
Я от неожиданности чуть не подпрыгнул на месте. Дуняша подкралась настолько тихо, что ее шагов вообще не было слышно, и теперь стояла за моей спиной, через мое же плечо разглядывая посетительниц.
– Вот она, Анна Александровна, – Тетка ткнула пальцем в сторону одной из дам – блондинку лет тридцати. При этом голос Дуняши был полон почтительного трепета. – Самой Государыни фрейлина! А та, что справа – Мария Евгеньевна Головина… Самые преданные почитательницы отца Григория. Видишь, какие люди к нему ходят! Не чета нам… Так что дуй отсюда и не высовывай носа. Понял?
Я молча покосился на Дуняшу, собираясь сказать ей пару ласковых слов, но вовремя осекся, сделал изумлённое лицо, покачал головой и поцокал языком, выражая неимоверный восторг.
Затем снова повернулся к комнате, желая получше рассмотреть присутствующих там особ. Если Дюняше так хочется сидеть в кухне, пусть сидит. А мне интересно понаблюдать за происходящим.
Значит, эта блондинка с простоватым, но пышущим фанатичной преданностью лицом – Анна Вырубова… Близкая подруга императрицы Александры Федоровны, главный канал связи Распутина с Царским Селом. Неплохо, неплохо…
А вон та темноволосая, нервная дама – Головина. Маня, как ее называют близкие. Она вполне вероятно будет иметь отношение к смерти Гришки. Именно Головина познакомила Феликса Юсупова с Распутиным. И вроде бы, именно она станет участником заговора против своего «духовного отца». Любопытно…
Про Головину я помнил очень четко. Она в свое время была влюблена в старшего брата Феликса, в Николая. Правда, влюбленность эта особых результатов для Вырубовой не имела.
А потом в 1908 году Николай Юсупов погиб. У него случился бурный роман с замужней женщиной, оскорбленный супруг которой – конногвардеец граф Мантейфель – потребовал сатисфакции. На дуэли Юсупов дважды выстрелил в воздух, а вот обманутый муж столь благороден не был. Фактически Мантейфель совершил хладнокровное убийство.
После гибели Николая, Головина переключила свое внимание на Феликса, но тот… как бы это помягче сказать… отличался достаточно свободными взглядами на взаимоотношения полов и слыл человеком, склонным к несколько нетрадиционным связям. В любом случае, страсть Головиной к Юсупову оказалась сильнее ее преданности Распутину. Хотя, вопрос тоже спорный. Окончательно вина Головиной доказана не была.
Правда, случится это через три с лишним года. Пока что Мария Евгеньевна сидела по правую руку Гришки, гипнотизируя его влюбленным взглядом.
Причем, что интересно, я не увидел со стороны дамочек чисто женского интереса. Они смотрели на Распутина с восхищением, да. Однозначно присутствовали в их отношении к Григорию поклонение и восторг. Но при этом, как на мужика на Гришку никто из них не реагировал. По крайней мере, мне так показалось за то недолгое время, что наблюдал из-за двери.