– Ты сейчас оказался в самом центре событий, Иван. В доме этого человека. Видишь, кто к нему ходит, слышишь, о чем говорят… Это ценные сведения. Сведения, которые могут помочь… уберечь Царскую семью от дурного влияния, предотвратить беду. Ты ведь русский человек Иван? Любишь Царя и Отечество?
Слава богу, что я в этот момент был занят тщательным пережевыванием баранки, иначе, боюсь, не удержавшись, мог прыснуть смешком.
Ну, во-первых, конечно никакой этот тип не Петр Иванович. И уж конечно, никакой он не Соколов. Имя выдуманное, как и фамилия. Не стал бы мне господин из особо важного департамента свои настоящие данные говорить. Вдруг я сейчас вернусь к Распутину, да выложу ему все как на духу? А тот, не долго думая, возьмет и пожалуется Александре Федоровне.
Во-вторых… Как же в этом деле без патриотизма? Очень уж банальный прием вербовки. С другой стороны, приятно. Приятно от того, что я верно оценил сидящего передо мной человека. Вот теперь любопытно только, при каких чинах господин Соколов? И каково его настоящее имя? Чего-то в обычного служащего мне тоже не особо верится.
Естественно, все эти мысли я не просто держал при себе, я максимально постарался их припрятать, подальше и поглубже. На Петра Ивановича (буду называть его так пока что), по-прежнему смотрел с испугом и волнением.
– Ой, не знаю, барин… мы ж простые людишки, университетов не кончали, большим умом не отличаемся… – с сомнением пролепетал я, дожевав баранку – Разве ж я могу…
– Можешь! И не зови меня барином. Обращайся по имени и отчеству. – Мягко, но настойчиво прервал он. – Ничего сложного не требуется. Просто будь моими глазами и ушами там, в доме на Английском проспекте. Слушай внимательно, запоминай. Кто приходит? О чем говорят? Какие планы строят? Особенно то, что касается Государя и его Семьи. А потом будешь мне рассказывать. Незаметно, конечно. Мы найдем способ встречаться.
Петр Иванович вытащил бумажник из кармана и выдернул оттуда несколько купюр.
– Вот, возьми. На расходы. Купи себе что-нибудь, да только не шикуй. Иначе заподозрят чего. И чтоб не думал больше чужие кошельки таскать. Если будешь полезен, я тебя не оставлю. Помогу устроиться, может, и дело какое найдешь почище, чем полы у Распутина драить. Главное – верность и молчание. Никто не должен знать о нашем разговоре. Особенно сам Григорий Ефимович. Понимаешь? Это ради блага нашего Отечества.
Он протянул мне деньги. Я посмотрел на купюры, потом на него – глазами, полными разыгранной преданности и решимости.
Внутри аж распирало от азарта. Вот так поворот! Меня пытаются сделать агентом охранки. Отлично! Это расширяет мои возможности. Теперь я могу получить доступ не только к Распутину, но и, возможно, к другим ресурсам.
– Все понял, Петр Иванович! – горячо зашептал я. – Ради Государя… Я готов! Буду слушать! Все запомню! Только… как я вас найду?
– Сам тебя найду, Иван, – усмехнулся господин Соколов. – Не волнуйся. Будь начеку. Возможно, через пару дней кто-нибудь передаст тебе записку или условный знак. Ты точно поймешь, что это от меня. А пока – иди. Возвращайся к к своему отцу Григорию. И помни – ни слова никому!
Он сделал небрежный жест рукой в сторону входной двери, намекая тем самым на окончание нашей беседы.
Я торопливо кивнул, сгреб со стола баранки (не пропадать же добру!), сунул деньги за пазуху и, стараясь не смотреть Петру Ивановичу в глаза, выскользнул из трактира. Еле удержался, чтоб перед выходом не обернуться и не поднять вверх руку в жесте, который пока еще никому не известен – но пасаран!
Оказавшись на улице, быстро огляделся по сторонам, проверяя, не наблюдает ли кто-нибудь, а затем шустро скользнул за ближайший угол дома. Занял такую позицию, чтоб видеть вход в трактир.
Естественно, сразу уходить я не собирался. Черт с ней, с Дуняшей, переживет мое долгое отсутствие. Скажу, лавку искал. Я же дурачок. Любопытство и инстинкт самосохранения требовали окончательных доказательств.
Минут через десять Соколов вышел из заведения. Он спокойно огляделся по сторонам, прямо как я совсем недавно, а затем неторопливо пошел дальше по Гороховой, в сторону Адмиралтейства. Не смотря на то, что в Петербурге я не ориентируюсь от слова «совсем», конкретно этот райончик был мне знаком по причинам, упомянутым ранее.
Я тенью последовал за ним, держась на расстоянии, используя прохожих для прикрытия. Гороховая – оживленная улица, так что следить было несложно. К тому же, сам господин Соколов от меня такой пакости не ожидал, а потому топал спокойно, не оборачивался.
Петр Иванович прошел мимо роскошных витрин, пересек Мойку по Полицейскому мосту. Названия улиц я чётко фиксировал мимоходом. Пригодится. А затем свернул к массивному серому зданию на углу Гороховой и Адмиралтейского проспекта. Дом № 2. Штаб-квартира Санкт-Петербургского охранного отделения. Это я знаю наверняка. Бинго!
Сердце снова екнуло, но на этот раз от азартного удовлетворения. Соколов уверенно миновал часового у входа, показал какую-то бумагу и скрылся внутри.